Книга Обреченный венец, страница 91 – Елизавета Дворецкая

Еще через день Пашетка, челядинка, прибежала в избу к Агнее.

— Просит батюшка к нему заглянуть, – сказала она хозяйке и покосилась на Ермолая. – Неладно у нас с матушкой.

— Сейчас приду! – Агнея перекрестилась. – Что же с ней, с родименькой?

— Онемела! – прошептала Пашетка. – Захочет чего сказать – сама себе рот зажимает. А не уследит: курицей квохчет! Икотная болезнь привязалась! Как рот откроет – портежом кличет^[51]. Уж над ней батюшка читал-читал, и святой водой брызгал – не помогает.

— Помянула, значит, свинья из-за угла! – Ермолай сдержанно усмехнулся. – Ты, девка, вот что: пойди собери воды – из реки, из ручья и из колодцев, чтобы из трех мест текучей воды. И пусть с той водой матушка-попадья перед зарей вечерней к нам придет – я ее вылечу.

На вечерней заре пришли все трое: отец Ираклид, Мирофа и Пашетка с водой в ведерке. На приветствия хозяев отец Ираклид ответил мрачно. Хоть больной и считалась Мирофа, сам поп выглядел хворым: бледный, нечесаный, с темными кругами под глазами. Ильяну отец велел выйти, Агнея и Елеса забились в угол, чтобы не мешать, отец Ираклид с Мирофой сели. Мирофа, ни на кого не глядя, прикрывала лицо платком от стыда: до чего дошло, из нее беса изгоняют! На Ермолая она вовсе старалась не смотреть: лечение пугало ее не меньше самой болезни.

Закрыв дверь, Ермолай поставил перед собой ведро с водой из трех текучих источников и начал над ней шептать.

— Эй, ты чего там гундишь? – Отец Ираклид нахмурился.

— Молитву творю. А ты бы, батюшка, не мешал.

— Ты вслух читай твою молитву, чтобы я слышал!

— Вслух не полагается. Коли кто мое сильное слово услышит, оно силу утратит.

— Это бесовское слово утратит. Слово божие никакого слуха не боится. Слово божие по всей земле звучит! Вслух читай! Иначе я на тебя епископу в Плечееве донесу, что ты силой бесовской…

— Ин ладно, батюшка, не кипятись.

И Ермолай заговорил в полный голос:

— Во имя Отца и сына и Святаго духа. Аминь. Стану я, раб божий Ермолай, на восток лицом, увижу я на восточной стороне Михаила Архангела. Святый Михаил Архангел едет на божьей колеснице в щиту огненном, в тыну железном, а я, раб божий Ермолай, поклонюсь, помолюсь святому Михаилу Архангелу: ты, Святый Михаил Архангел, защити и сохрани рабу божию Мирофу от колдуна, от колдуньи, от всякой лукавой порчи.

Вслед затем он подозвал к себе Мирофу и велел наклониться над ведром. Зачерпывая горстью воду, стал умывать ее, приговаривая:

— Как на бел-горюч-камне вода не держится, так бы на рабе божии Мирофе не держались призоры и укосы, сглазы и прикосы и всякая лукавая порча.

Умыв ее так три раза, Ермолай стал ходить посолонь вокруг Мирофы, бормоча:

— Чтобы не было у рабы божией Мирофы всякой вражьей порчи и притчи, и всякого нечистого духа лукавого, вражьей болезни, Икотки-Соловейки, напущенной, ветреной и водяной…

Он ходил, ходил, бормотал, бормотал, перечисляя все виды злых сил, все источники их появления, отсылал в дальние дали. Словно ткущий паутину паук, запутывал Мирофу в плотный кокон оберегающих слов. Мирофа сперва боязливо моргала мокрыми ресницами, не решаясь открыть глаза, отец Ираклид пристально следил за лечением, бдил, не будет ли обращения к нечистым силам. Постепенно ровное бормотание едва не усыпило их – как вдруг Ермолай взял с лавки гибкий прут и вдарил Мирофе пониже спины.