Книга Однажды кажется окажется, страница 118 – Елена Рыкова

Девочки шли мимо. Они старались не вглядываться в то, что происходило по сторонам, боясь краем глаза ухватить что-нибудь страшное, непоправимое. Сейчас они были не в состоянии принять чужое горе.

— Я поняла, – сказала Майя, – пойдём домой к Зейнеп. Скогсры обычно чувствуют, если кто чужой в их жилище проникает. Мы через окно залезем, старухе ёкнется, она ринется домой. А тут мы. Надеюсь, мама где-то рядом с ней.

— А не сработает – в дерево записку сунем, – добавила Марта. – Пошли.

Про себя подумала: «Мы всё расскажем Зейнеп, и она поймёт, что я ничего не знала».

— Так, значит, ты человек только наполовину, – Рыжая искоса глянула на неё, – как и я.

— Вот такие вот новости. – Марта подумала, не признаться ли Пролетовой в том, что вся эта «заварушка» случилась из-за них с Цабраном, но поняла, что сейчас ей не хватит ни сил, ни духу.

— Ты знаешь, как раз перед тем, как Фур-Фур запер нас в столовке, Цабран сказал мне странную вещь… – Майка начала сама.

— Ну?

— Он вспомнил, что в день, когда Балам освободился, он уже был тут. И слышал твою свистульку. А главное – он думал в тот момент про сказку, которую ему мама рассказала. И сказка была про злого духа, вылезшего из дерева.

— Слушай, я всё равно не понимаю, как Фур-Фур оказался Баламом? – Марта сменила тему. – Он вселился в нашего добряка?

— Нет, – ответила Рыжая, – ифриты умеют брать подручные материалы: глину, навоз, камни – и лепить из них тела. Он превратился в нашего добряка. А настоящего добряка мы никогда и не знали.

— То есть ты хочешь сказать, что…

— Думаю, Балам убил Фёдора Фёдыча Баелова, да.

Они помолчали.

— Фур-Фур, кто бы мог подумать? – вздохнула Марта. – Бездомных животных подкармливал, с Ребриковой дружил. А на самом деле – силы из неё сосал, вот что она болеть начала.

— Никого он не подкармливал, кроме своего По.

— А Светку Ламии отдал.

Рыжая удивлённо посмотрела на подругу.

— Ну, бергсре. Мы с Ахвалом отбили её прошлой ночью.

— Ничего себе, ты не говорила.

— А когда мне было? Мы не виделись с тех пор. А когда свиделись, было как-то не до этого: Балам поджёг столовую, похитил нас и оживил Медведь-гору, помнишь?

Пролетова хмыкнула.

5

Массивные деревянные двери, закруглённые сверху, напоминали вход в пещеру. Ахвал достал из кармана шальвар ключ и вставил его в скважину, бормоча себе под нос что-то непонятное. На секунду пламя вырвалось из него, и он сам стал пламенем. Цабран моргнул.

Двери, скрипнув, будто от досады, открылись.

Цабран высунулся из-за спины старика. В темноте ему показалось, что пол дворца живой. Одна за другой в комнатах зажигались люстры. Цабран увидел, что на полу шевелятся сотни, а может быть, тысячи девок-азовок. Он вслушался в их шебуршание, похожее на песню:

— …гости гости у нас гости…

Ящерки разбегались под ногами, как серые волны. Несколько девок-азовок ловко вскарабкались Цабрану на спину, начали нашёптывать:

— …хороший хороший какой хороший…

Он в панике закрутился, пытаясь скинуть их с плеч, вытащить из головы.

— Оставьте мальчика! – эхо от голоса Ахвала разошлось по бесконечным анфиладам. Ящерки схлынули с Цабрана, отбежали и собрались в круг, обратив к ним тревожные бледно-серые лица. Губы их непрестанно шевелились.

Тимсах вполз на пузе в Мраморный зал, выпуская из пасти дым, и сестрёнки, заголосив: «дух огня дух огня бежим бежим дух огня бежим», спрятались в щелях. За крокодилом последовал Балам. По вновь уменьшился и теперь сидел у него на плече.