Книга Однажды кажется окажется, страница 120 – Елена Рыкова

— Этот зал посвящён памяти великого Царя, который смог объединить все стихии – воздух, камень, воду, огонь – под своим началом, – сказал Ахвал. – Все, кроме земли.

Цабран не понял его слов, но уточнить не решился.

Они прошли дальше, во влажную темень анфилады позади тронов, туда, где вдоль стен тянулись бесчисленные ниши, в которых тоже должны были стоять статуи. Но ниши были пусты. Лишь в одной обнаружилась массивная железная дверь, которую с усилием открыл Ахвал. Сразу за дверью начинались ступени. Проход был выдолбленным в скале: стены из грубого камня и бесконечная лестница вниз. Старик втолкнул Балама в проём и начал спускаться за ним.

— Скользко здесь, по стенам натекло, осторожнее, – сказал он Цабрану, – смотри под ноги.

Они долго шли вниз, и с каждой ступенькой становилось всё темнее и темнее. Наконец лестница закончилась. Ахвал снял со стены факел, и тот сам загорелся у него в руках.

В подземелье было холодно. Теперь они шли по длинному каменному коридору с зарешеченными камерами по обе стороны. Цабран вглядывался во мрак: в глубине виднелись лавки, выдолбленные из камня, цепи и кое-где – груды тряпья. Но каморки были пусты. Наконец Ахвал остановился возле одной, загремел ключами. Сдвинув вбок ржавые прутья, сказал:

— Прикажи ему зайти в камеру. Слуга должен остаться с нами.

— Балам, войди. По пусть сядет мне на запястье. – Мальчик вытянул левую руку.

Ифрит медленно зашёл внутрь своей тюрьмы. Ахвал нажал кнопку в стене, и решётка задвинулась обратно, запирая Балама внутри.

«Дай мне сказать!» – болью отозвался в голове Цабрана отчаянный, безмолвный крик.

— Говори, Балам, – вслух согласился мальчик.

— Знаешь ты теперь, что даю я правильные ответы насчёт событий будущего, – быстро и яростно проговорил Балам. – Так вот, услышь меня: не ведаешь ты, с кем связался. Через не…

Ахвал вдавил палец в стену, и между Баламом и решёткой упала стена воды. Ифрит бросился вперёд, на мгновение вода превратилась в пар, ржавых прутьев коснулся огонь, но бурный поток вновь обрушился на Балама. Вскрикнув от боли, шипя чёрным дымом, ифрит отполз назад.

— Подземелье Чатыр-Дага много сотен лет тюрьмой было, – объяснил старик, – для всех тут есть камеры, и для ифритов тоже.

— Что он хотел сказать? Почему ты не дал ему договорить? – Мальчик еле сдерживался. Он готов был наброситься на старика с кулаками.

— Балам, Баламут, – расшатывая имя языком, как молочный зуб, еле слышно пропел Ахвал, – хаос всегда с него начинается. Если дозревает до изменения мир и порядок должен быть нарушен, то нарушит его Балам. Важно ли то, что хотел сказать он? Важнее твоих родителей спасти. – Старик дотронулся до скрученной брошюры, что была заткнута за пояс.

— Но ты сказал, что это подделка. – Цабран сник, злость мгновенно улетучилась. Старик был прав: родители важнее всего. Он на миг забыл про них, а Ахвал помнил. – И Урса потому упал, что заклинания с ошибками.

— С ошибками, да не все, – ответил старик. – Сложные самые нельзя из этой книги прочесть. А простые, слух кому вернуть али зрение, воду в лёд превратить али камень в человека, – с этим она справится. Пойдём. Надо заключить По в камеру на другом конце коридора да к твоим папе и маме спешить.

6

Марта подтянулась и перекинула ноги через подоконник, немного запутавшись в занавесках.