Книга Однажды кажется окажется, страница 122 – Елена Рыкова

Старуха не ответила ей. Марта вжалась в подушки.

— Иссохлись вы, нужно вам любви друг от друга набраться, – вместо этого сказала она. – А нам с Мартой поговорить надо. Во дворе, возле старой яблони.

7

— Послушай, Зейнеп, я знаю, что ты скажешь, но клянусь тебе, я просто приехала сюда в спортивный лагерь. – Марта начала сразу же, как только они вышли на улицу. Солнце село, пока они рассказывали о своих приключениях, и на дворе стояла непроглядная тьма.

Зейнеп не ответила ей, в темноте Марта потеряла старуху. Почти на ощупь она пошла к выбеленному стволу яблони.

— Потому что первенство России в сентябре, – неуверенно продолжила она, – вот Яртышников и решил нас в «Агарес», на море… Я никогда не знала своих родителей, не знала, что у меня есть брат. Да я вообще ничего не знала!

Она почувствовала, как что-то склизкое и холодное обвило её лодыжку, вскрикнула и тут же упала, больно ударившись затылком. В голове зазвенело. Такое же склизкое заползло и на вторую ногу, ещё одно тянулось поперёк живота, ещё два обкрутились вокруг рук. В темноте Марта чувствовала себя слепой. Но чутьём поняла: это корни. Медленное, холодное, тошнотворное движение – скручивало и сжимало шею.

— Подожди! – прохрипела она, пытаясь отодрать руки от земли, – ничего не получалось. – Я ни в чём не виновата… я не хотела!

— Не важно, хотела или не хотела ты, – откуда-то раздался голос старухи. – Ты – зло, и ты – вина всему, и знаешь ты это. Не должно быть таких ни здесь, ни там. Не должно случившееся повториться.

— Ахвал. – Шею сдавливало всё сильнее, пропадал голос. – Обещал…

Хватка ослабла. Корни на мгновение перестали давить на живот.

— Что обещал старик тебе? Говори.

— Он сказал, – Марта болезненно закашлялась, чувствуя, что сдирает об корень-удавку кожу на подбородке, – по ту сторону есть книга… она лишит нас с братом сил… мы станем обычные, как все. А пока… я могу уехать, подальше. Когда я жила в Москве, ничего не творилось, обещаю…

— Что тут происходит? Зейнеп?

Марта с трудом свернула голову вбок: в ярком, словно огромный слиток золота, проёме двери стояла Вера. Пролетова уже бросилась к подруге – Марта чувствовала на себе руки Рыжей, выдирающие корни, освобождающие её от пут.

Увидела она и старуху: та стояла на нижней ступеньке крыльца, держа правую руку перед собой. Когти её превратились в зелёные жгуты, которые, закручиваясь и извиваясь, словно длинная проволока, тянулись вниз и уходили в землю. По посеревшему лицу Зейнеп текли слёзы.

8

В административном корпусе толком никто не спал. Тренеры притащили из других зданий матрасы – кто сколько смог достать – и свалили кучами на пол. Дети лежали везде: в холле возле телика, в коридорах, в кабинете Карла Степановича и в бухгалтерии.

Тинка увидела, что Лиза машет ей из угла холла. Стараясь не наступить на лежащих, она пробралась к сестре. Та сидела на полосатом матрасе без простыни. Она подвинулась, и Мишаева-старшая плюхнулась рядом.

— Где ты, блин, была? – зашипела на неё Лизка.

— А как ты, блин, думаешь? – язвительно передразнила сестру Тина. Голова у неё была перевязана, на обоих коленях – большие квадратные пластыри. – В медкабинет очередь как в Мавзолей.

— Кошмар, – прошептала Лизка. – А сейчас-то как?

— Нормал. Чайник^[62] раскалывается немного, жить можно.