Книга Однажды кажется окажется, страница 56 – Елена Рыкова

В палате повисла тишина. С улицы раздавался утренний галдёж: спортсмены шли в столовую на завтрак.

— И как странно, что Василий Викторович вдруг отупел и не обратил внимания на это, – Тина провела пальцем по свежей царапине на щеке у Рыжей, – и на это, – она коснулась Мартиного локтя, где краснела ссадина.

Лиза напряжённо встала у подоконника.

— Колитесь, девули, – продолжала Тина. – Я слышала, как вы вчера болтали, когда вернулись. Кто такой Балам? А Демерджи?

2

Мишаевы выслушали всё молча. Ни одного ехидного словечка, ни одной дурацкой шуточки. Марта по глазам видела: верят, верят всему. Казалось, даже демонстрация Майкиной спины не нужна. Но Рыжая всё же задрала футболку, показала и хвойную чешую, и режущийся хвост.

— Да… Дела! – Лизка бережно прикоснулась к мягким чешуйкам.

— Значит, Соня жива? – наконец спросила Тина.

— Я уверена, что да. И Майкина мама жива, и Соня. Мы так думаем. – Марта щипала губу.

— Круто, – тихо сказала Лизка.

— Чё круто-то, мы всё равно не знаем, где они.

— Слушай, – Тина смотрела на Пролетову, – раз ты наполовину дерево, раз в реках водяные живут, то, может, и Сонина мама не сошла с ума? Она ведь в лагерь за шлангом приходила. Говорила, что Соня, как в той страшилке, берёзкой стала.

— Может, – согласилась Майя, – если бы не одно «но»: ифриты не умеют превращать людей в деревья. Это магия скогср.

— А если Баламу скогсра какая-нибудь помогла? – спросила Тинка. – Вы эту вашу Зейнеп хорошо знаете?

— Нет, это невозможно, – жарко сказала Рыжая, – лес не будет помогать огню! Если только…

— Продолжай.

— …если только кто-нибудь силой не заставил скогсру это сделать… Но зачем, я не понимаю! Я бы умерла, но не согласилась.

— А ещё Пролет подозревает Пашулю, – повернулась Марта к сёстрам.

Мишаевы переглянулись и засмеялись.

— Что вы ржёте? – набросилась на них Рыжая. – Не нравится мне он! А я вижу больше вашего!

— Ну, Май, ну камон!^[44] Какой Пашуля? Он же нещитовый! Туповат для тайных похищений.

— И такой простой – куда ему до джинна! – Сёстры снова рассмеялись.

— Марта ему про мальчика разболтала, так он сразу: «давайте схожу, проверю», – не унималась Майя. – И такой – хыть – сразу же – и сходил! Это ничего вам? Всё тихо, говорит. Шоколадочку принёс. А куда он ходил? У кого спрашивал? Кому докладывал?

— Слушай, если серьёзно – я Пашулю с семи лет знаю. – Лизка засунула ладони себе под мышки. – Ифрит твой пропал когда? Недели три назад? Пашуля просто тебя на первом кроссе при всей группе унизил, вот он тебе и не нравится. А это спорт, детка. Тут подставляться нельзя.

— Да при чём тут кросс! – Майка покраснела. – Это, может быть, уже и не ваш настоящий Пашуля, понимаете?

— У меня идея! – перебила её Тина. – Завтра у Ребриковой дэрэ. Давайте тренеров уломаем до тренировки на пикник пойти. Возле той поляны место есть – шикарняк. Лужаечка такая над морем. Там засядем, скатерть-самобранку, бадминтон, все дела. И под шумок к Полине Олеговне сбегаем. Пролетова, ты на берёзку ту глянешь, может, почувствуешь что. А не почувствуешь – расскажем Сониной маме всё, что знаем.

— А откуда ты в курсе, где эта поляна? – спросила Марта.

— Я ходила к ней, – ответила Тина, – в выходной. Сбежала из лагеря. Там несложно найти.

Майка подсела к Мишаевой-старшей, обняла её за плечи, сказала: