Книга Дважды кажется окажется, страница 59 – Елена Рыкова

Осторожно, чтобы не улыбнуться его деловому тону, Соловей шагнул назад. В приёмной всё же не удержался, опустил голову, хмыкнул в воротник. Леночка глянула на него удивлённо.

В Гнездо Тима пошёл пешком. Даже ливень не мог заставить его спуститься в метро, в это сырое подземелье, где жили шиншиллы. Брр.

Дождь что-то разошёлся. Бил по асфальту, надувал пузыри. Джинсовка отяжелела. В голове плавало два слова: «резервуары» и «портал». Осторожно, боясь растерять, Соловей нёс их Столасу.

6

Как лечить ожоги у скогср, Зейнеп знала. Для этого даже записи не нужны – алоэ, календула, настойка из сухих цветков липы. Ромашка, шалфей, чистотел – от воспаления. Настой подорожника и заживляющий заговор.

Но вот что делать с водяными? Она копалась в своей врачевательной тетрадке. Слишком мало знала она про сьор, про их травмы и здоровье, а уж таких обожжённых ни разу не видела.

Демерджи же в воде – примочку не сделаешь, компресс не наложишь, бинтом не забинтуешь. Череда? Капустный лист?

С утра она сходила на базар, купила у рыбаков свежей рыбы. Демерджи не ел и не открывал глаз. Она перемолола рыбу в пюре, забрала немного в кондитерский шприц и выдавливала ему в рот. Сьора, не жуя, сглатывал.

Ожоги его на вид стали немного получше – вероятно, помогала вода, кто его знает, сколько времени он лежал на берегу своей подземной речки и сох.

Она запомнила слова Соловья о стерильности и теперь старалась следить за этим: меняла, доливала из колодца.

Её крючковатый палец полз по строчкам. Это не это, и это тоже – не то. И вдруг.

Барсучий или медвежий жир.

Палец уткнулся в рисунок: деревянная пиала, а в ней – нечто белое, похожее на заварной крем. Жир не сушил и не стягивал кожу, не смывался водой.

Тут же она вспомнила, что на рынке, рядом с мёдом (вафли пчелиных сот на лотке), стоял какой-то тёмный человек (его прилавок украшали лосиные рога), продававший шкурки, копыта и что-то похожее. Память её не подвела: это действительно оказался медвежий жир, закатанный в банку, как солёные огурцы.

Купив две на следующее же утро, едва открылся рынок, – она постаралась не соприкасаться с тёмным человеком руками, не поднимать глаз и поменьше говорить – противен он был ей, противен, – Зейнеп принесла медвежий жир домой и, откупорив его обычным консервным ножом, щедро намазала Демерджи все больные места.

Это было трудно. Он не сопротивлялся, но и не помогал. А надо было осмотреть всё тело.

— Кто ж тебя так? – спрашивала Зейнеп, ворочая водяного в бочке. – А? Скажи.

Но сьора по-прежнему не открывал глаз.

7

От Ахвала не было никаких вестей. Выходит, обманул Сонькин сон. Никакой не вещий он был. Так, совпадение.

Её желание видеть брата зарубцевалось, лежало внутри. Нельзя хотеть того, чего нет. Стремиться к тому, что невозможно. В раздевалке она положила чехол с ракеткой на скамейку, сняла с шеи ключ от шкафчика.

Марта выиграла отборочный турнир. Такого не случалось никогда. Душевная боль сделала её сильней в теннисе. Страдания перемалывались в спортивную злость и таким образом выходили наружу. Становилось легче. Марта сняла футболку, вытерла ею лицо и подмышки. Соня заняла второе место, Майя – восьмое, Лизка – пятое. Вылетела только Тина. «Больно хотелось», – сказала она и не приняла никаких утешений.