Книга Дважды кажется окажется, страница 91 – Елена Рыкова

Вы с Цабраном родились 20 марта^[43], в день весеннего равноденствия, когда тьмы и света в мире становится поровну. Вы были моим бесценным сокровищем, сердцем, которое билось не в моей груди, а снаружи. Я потеряла сына и внука, и вся моя любовь досталась тебе.

Не верь страшным сказкам о том, что бергсры питаются маленькими детьми. Пища людей вполне подходила мне для пропитания, я искренне полюбила готовить.

Я всегда тянулась к людям, но они меня боялись. Прожив тысячи лет, я наконец-то поняла, что для того, чтобы дружить с ними, надо просто стать такой же. Сначала мне трудно было постоянно удерживать человеческий облик, но потом я привыкла.

В день, когда тебе исполнилось три года, тени Морры пришли за Цабраном. Был конец марта, снег ещё лежал в нашем дворе, и я увидела на нём их следы. Я ответила им, что мальчика больше нет в этом мире. Они кинулись искать его среди теней, но там тоже не нашли. К вечеру явилась сама Морра. Думаю, у жителей нашего дома в тот день было плохое настроение и тяжесть на сердце.

Она вползла к нам, заполнив все комнаты своими невидимыми щупальцами, и ты заплакала. Я была тверда: мальчик ушёл в другой мир, где у Морры не было власти. Ушли и его родители. Я сказала ей, что считаю наш договор аннулированым: у неё нет Цабрана, у меня – сына. Морра была бессильна, потому что понимала, что я права. Она испарилась, и в квартире ещё несколько дней висел запах тоски, хоть я без конца проветривала.

Все эти годы, пока ты росла, я пыталась найти способ открыть разлом и воссоединиться с семьёй. Свистулька Ахвала, которая осталась у меня, больше не действовала. Заговоры не помогали. Я искала пути, читала. У меня не было никакой надежды, и я не хотела давать её тебе. Ты росла обычной девочкой, не проявляя ни сущности бергсры, ни способностей маридов, а когда ты задала мне вопрос про родителей, я решила сказать, что они погибли. Прости меня за это, душа моя, но тогда казалось – так лучше.

Ты уже ходила во второй класс, когда в одном из древних фолиантов мне попалась фраза, вернувшая надежду. Звучала она так: «А когда будет каждому по двенадцать, те близнецы, в ком смешались либо земля и воздух, либо камень и вода, либо вода и камень, либо земля и камень, либо воздух и земля, шагать начинают». Сначала я не обратила на неё никакого внимания: шагать люди начинают ближе к году, а не когда «каждому по двенадцать».

А потом подумала: а вдруг? Вдруг это именно то, на что я надеюсь? Вдруг тут имеется в виду – шагать между мирами? Вдруг именно такие близнецы, как вы с Цабраном, сможете открыть разлом, когда вам исполнится двенадцать лет?

Я подарила тебе свистульку, сказала, что она отцовская. Жизнь шла своим чередом, я ждала, когда тебе исполнится двенадцать, решив в любом случае съездить с тобой в Крым. Ничего не зная, не понимая точных техник, я рассуждала так: если случится чудо, ты откроешь разлом, и мы сможем воссоединиться с нашей семьёй. Если нет – просто отдохнём на море. Я по-прежнему ничего не говорила тебе, чтобы не волновать, не внушать ложных надежд. Ты была простым ребёнком, и я делала многое для того, чтобы у тебя было счастливое детство. Ведь ты единственная у меня осталась.

Когда весной ты пришла домой и сказала, что вы с группой по настольному теннису едете в спортивный лагерь рядом с Гурзуфом, я подумала, что так даже лучше. Ты любишь своих подруг, у тебя так ладно получается играть в этот теннис, и я решила дать тебе этим насладиться. Если бы нам удалось перейти на ту сторону, ты бы их больше не увидела.