Книга Магазин волшебных питомцев 3, страница 130 – Сергей Шиленко, Гриша Гремлинов

Я подавил смешок и воткнул ложку во вторую миску.

— Маруся!

Обезьянка на верхотуре встрепенулась. Спустилась, ловко перехватывая лапами полки, и в два прыжка оказалась на прилавке. Я протянул ей угощение. Маруся приняла его обеими лапами, прижала к груди, благодарственно угукнула и удалилась в дальний угол. Устроилась за кассовым аппаратом, свесив хвост. Зачерпнула творог ложкой и отправила в рот.

— Официант! — раздражённо бросил Архимед. — Ресторан! Мишлен! А птичке — шиш!

Попугай разразился серией высоких, пронзительных вскриков, раскачиваясь на жёрдочке. Хохолок воинственно раскрылся. Клюв долбил прутья с частотой отбойного молотка.

Я не отреагировал.

Продолжил нарезку. Отрезал очередной ломоть, положил плашмя. Лезвие мерно опускалось на доску, отсекая ровные кубики.

— ТЫКВУ! — Архимед усилил громкость. — ПТИЧКА ГИБНЕТ! АВИТАМИНОЗ! АНЕМИЯ! ДИСТРОФИЯ! ДЭНЬКА — ИЗВЕРГ! ДЕСПОТ! ТИРАН!

Не реагирую. Натёр ещё тыквы. Ссыпал в миску.

— ГЕНОЦИД! — какаду бился грудью о прутья. — КОНВЕНЦИЯ! ГААГА! КРАСНЫЙ КРЕСТ! SOS! МАМА!

Размеренно режу. Нож стучит.

— СПАСИТЕ! ПОМОГИТЕ! ПРОИЗВОЛ! НАСИЛИЕ НАД ПТИЧКОЙ! ЖАЛОБА! ЗАЯВЛЕНИЕ!

Ничего. Тишина с моей стороны.

— СВИДЕТЕЛИ! — Архимед метнулся к другому краю клетки. — ВСЕ ВИДЕЛИ! МАРУСЯ — СВИДЕТЕЛЬ! ЛИС — СВИДЕТЕЛЬ! КОША — ПОНЯТОЙ!

Маруся невозмутимо ела ложкой. Лис вылизывал пустую посудину. Коша зевнул.

— ЗАБАСТОВКА! — последний козырь. — ГОЛОДОВКА! СУХАЯ! БЕССРОЧНАЯ! ДО ТЫКВЫ!

Я молча смахнул кусочки в тарелку. Потянулся за новым ломтём.

И тут произошло то, чего я ждал.

Архимед замолчал.

Не потому, что устал. Не потому, что ему приказали. Веер на голове медленно опустился. Какаду сел на жёрдочку и нахохлился. Чёрные глаза смотрели на меня — внимательно, настороженно. Он думал. Обрабатывал информацию. Его птичий мозг — а какаду по когнитивным способностям не уступают пятилетнему ребёнку — пришёл к выводу, который я терпеливо в него вкладывал уже вторые сутки.

Крик не работает.

Вот и наступил ключевой момент в дрессировке попугая. Нежелательное поведение игнорируется, желательное — подкрепляется. Простое правило, которое работает для всех — от немецких овчарок до какаду. Птица должна сама прийти к выводу, что тишина выгоднее шума. Не по принуждению. Не от страха. По собственной воле.

Архимед сидел тихо. Десять секунд. Минуту. Две минуты. Я отложил нож и повернулся к клетке.

— Значит, можешь, когда хочешь. Вот тебе предложение, пернатый. Когда я говорю «тихо» — ты молчишь. Без дискуссий, без комитетов, без профсоюзов. В обмен получаешь свободу и вкусняшки. Будешь жить как до ареста. Гулять по магазину, сидеть на плече, летать, куда хочешь. Но команда «тихо» — это закон. Идёт?

Архимед глядел на меня. Перья на затылке чуть приподнялись — признак внутреннего конфликта. Гордость воевала с жадностью. Свобода воевала с принципами. Тыква воевала со всем остальным.

Я неторопливо поднял кубик с доски, положил в рот и начал жевать. С видимым наслаждением. Закрыл глаза, покивал. Издал одобрительное «м-м-м».

Сырая мана-тыква оказалась, честно говоря, довольно средней на вкус. Плотная, с отчётливой горчинкой. Но моё лицо выражало чистый гастрономический экстаз.

Архимед следил за каждым движением моей челюсти. Его зрачки расширились. Клюв приоткрылся. По горлу прошла судорога — так какаду сглатывает, когда видит еду и не может до неё дотянуться.