Онлайн книга «Второй шанс для Лекаря. Том 1»
|
Я думал, на том и кончится. Но куда там! — А ещё я, Михайло Алексеич, кровь нынче никому не пускал! — гордо доложил он мне вдогонку. — Вы ж сказывали, кровопускание — первейший вред. Так я ланцет вовсе припрятал. Хоть проси, хоть деньги суй — не дам кровь пустить, и весь сказ! Вот тут я насторожился всерьёз, и в животе у меня нехорошо потянуло. Кровопускание я и впрямь полагал главным своим врагом в этом веке. И всё же изредка случались такие хвори, при которых малая кровь шла больному на пользу. — Постой. Совсем никому не пускал? — Ни единой душе! Купчихе вон с Мещанской отказал, как она ни молила. Я тут же пошагал к указанной койке. Полная женщина лежала на спине, лицо багровое, дышит тяжело, коротко, а на виске бьётся вздувшаяся жила. Тронул её запястье. Пульс под пальцами скакал тугой и частый. Можно даже сказать — молотом бил! Жар шёл от её кожи, как от печки. Грудная жаба, прикинул я. Вот-вот хватит удар. Скорее всего, у женщины развилась стенокардия. Да и давление, вероятно, подскочило под самые небеса. Вот он, тот редкий случай, когда старое доброе кровопускание и впрямь сняло бы напор, дало бы телу передышку, поскольку иных средств под рукой нет. Ирония судьбы. Месяц я воевал с ланцетом, а нынче сам велю его достать. — Фрол, неси ланцет. Этой — пускать. Живо. Цирюльник уставился на меня, разинув рот. — Так вы ж сами велели… — Знаю, что велел. Позже с тобой это обсудим. Кровь может быть для человека и ядом и лекарством. На всех общее правило не придумаешь. Этой женщине нужно пускать, покуда удар её не свалил. А молодому майору с гнилой ногой — ни единой капли. Вот тебе и вся наука. Усвоил? — Усвоил, — пролепетал Фрол, хватая ланцет. — Мудрёно у вас, барин. То нельзя, то можно… — Медицина, брат, дело тонкое. Я сам отворил купчихе вену и выпустил с полчарки тёмной густой крови, не более. Багровость с лица её сошла, дыхание мало-помалу выровнялось, жила на виске унялась. Пациентка охнула, обмякла на подушках и забормотала благодарности пополам с молитвой. Паршивый метод. Не стал бы я им пользоваться, будь под рукой нечто иное. Но до иного ещё дожить нужно. Есть у меня задумки, как изменить некоторые направления медицины. Но спешить с этим нельзя. Для начала нужно провести ряд экспериментов. Фрол стоял рядом, мял в руках окровавленный ланцет и глядел на меня как-то по-новому. Помялся, потом выговорил, уставившись в пол. — Михайло Алексеич… Вы это… Не серчайте на меня за прежнее. Я ведь поначалу чего к вам липнул? Думал, выведаю ваши хитрости лекарские да сам приторговывать стану. А вы меня осадили, банки мои с рожками отняли. Я и разозлился, дерзить вам начал. А ведь по чину мне не положено. Наказать вам меня надобно было. Эх, каюсь. Дурак был. А нынче гляжу — вы и впрямь людей с того света таскаете. Уж лучше я при вас подмастерьем буду, чем сам по себе коновалом. Так вот в чём дело… Наконец-то всё встало на места. То-то Фрол первое время всё высматривал мои приёмы. А как смекнул, что я ему ремесло рушу да доходы рублю, так и окрысился. Хотя, вероятно, ему Штосс что-то нашептал. Неприятный разговор у нас впервые возник именно в момент, когда судьба майора решалась. Что ж, зла на него нет смысла держать. Обычная история. Человек держится за свой кусок хлеба зубами, а кровопускание этот кусок ему до меня и давало. |