Книга Второй шанс для Лекаря. Том 1, страница 106 – Виктор Молотов, Алексей Аржанов

Сомнений не осталось. Сифилис. Та самая французская болезнь, как её тут зовут. В моём веке я знал о ней всё.

Знал, что болезнь эта заразная и передаётся в основном через постель, от человека к человеку. Начинается она тихо и обманчиво. Сперва, на первой своей поре, там, где зараза вошла в тело, вскакивает одна твёрдая язвочка. Не болит, не беспокоит и через малое время заживает сама. Человек и рад. Обычно думает, что всё обошлось. А зараза тем временем уже расходится по всей крови.

Знал я и то, что потом, на второй поре, спустя недели, а то и месяцы, выступает по телу сыпь. По ладоням, по подошвам, во рту, по лицу. Кожа идёт язвами, волосы лезут клочьями. То затихнет, то снова вернётся, и редко кто понимает, что это всё та же хворь.

Вот на этой второй поре, тяжёлой и запущенной, и застряла моя больная. Скверно, очень скверно, да только это меня и обнадёжило. Зараза изуродовала ей кожу, но до кости ещё не добралась. А кожа, в отличие от кости, заживает. Дай ей время и верное лечение, и эти язвы сойдут, оставив по себе разве что пятна да рубцы. Дотяни она до третьей поры, начни болезнь крушить хрящ и кость, и тогда нос провалился бы, и помочь лицу не смог бы уже никто на свете.

Но я успел. Едва-едва, но успел.

Лечить сифилис в эту эпоху умели только одним способом: ртутью. Втирали мази, давали пилюли, окуривали парами. Ртуть и впрямь давила заразу, да только сама была сильным ядом и калечила больного порой страшнее самой болезни. Настоящего лекарства от этой хвори не придумают ещё больше века, и у меня его не было.

Вылечить её начисто я не мог. Но кое-что мне было по силам. Остановить отраву, дать язвам зажить, очистить лицо и загнать болезнь вглубь, в спячку. Вернуть ей не прежнюю красоту, так хотя бы лицо, с которым можно жить и показываться людям. Уже немало.

И вот тут, вглядываясь в её лицо, заметил я то, что привлекло моё внимание даже больше, чем сама болезнь.

Так вот в чём дело…

Похоже, ситуация куда сложнее, чем я думал. Она не просто болеет.

Её ещё и убивают!

И велика вероятность, что сделать это хотят намеренно.

Дама сидела неподвижно, а я всё ещё не знал, сказать ей правду или промолчать?

С одной стороны, не дело лекаря пугать больного пустыми догадками. С другой стороны, если я прав и её травят нарочно, то молчанием своим я подпишу ей приговор.

Нет! Скрывать не стану. Но и говорить в лоб не буду. Поведу себя осторожно.

Всё-таки молчать об этом точно нельзя. Что даму убивают — сомнений быть не могло. И она об этом даже не догадывается.

Опасная ситуация.

— Скажите, сударыня, — встав на ноги, начал я, — прежний лекарь как вам помогать пытался? Часто давал ртуть? Помногу ли?

— Часто, — голос её хоть и был спокойным, но звучал устало. — Каждый божий день втирал мне мазь, поил пилюлями. Говорил, чем больше вотрёт, тем скорее зараза выйдет. А мне после делалось только хуже. Зубы вон шатаются, во рту язвы, руки не держат. Я уж думала, такова цена за лечение… Но так ли это? Я уже не уверена. Не знаю, кому верить…

Я слушал, и настроение моё от этой истории стремительно снижалось. Выходит, месяцами эту женщину губили. От таких доз человек гибнет быстрее, чем от самой болезни. Повидал я на своём веку отравленных ртутью, но чтобы так, упорно, до черноты в дёснах… Какой же это кошмар!