Книга Второй шанс для Лекаря. Том 7, страница 110 – Виктор Молотов, Алексей Аржанов

— Это к Ларрею, — сказал я. — К тому самому.

Виллие поднял бровь.

— К тому, кого боготворит ваш Штосс?

— К нему. Вопросы писал Штосс, а письмо от меня, от русского лекаря, который читал его рапорты.

Он повертел письмо в руках.

— Хирург хирургу и в войну писать может, — сказал он наконец. — Передадут.

Ларрея я знал задолго до того, как услыхал о нём от Штосса. Там, откуда я пришёл, его имя стояло в учебниках военно-полевой хирургии рядом с Пироговым, которому ещё только предстояло родиться. Разбор раненых по тяжести, который я ставил на этом берегу, тоже начинал он. Ровесник Штосса, Ларрей резал по сей день, а Штосс давно не мог удержать нитки в дрожащих пальцах. И этот человек, коли гвардия Бонапарта уже вошла в Тильзит, был теперь в версте от меня, за рекой.

Весь следующий день я о письме не вспоминал. В трёх лазаретах лежало у меня около тысячи человек, и подвод, чтобы везти их дальше в тыл, не давали. Пакеты к тому дню кончились вовсе, на бинты резали рубахи, а Никитин ездил по деревням выменивать холст.

Вечером девятого числа, когда о перемирии знал уже весь лагерь, с тильзитского берега отвалила лодка под белым флагом и пошла прямо к моим лазаретам. Гребли двое французских солдат, а на корме сидел человек в тёмном мундире, с кожаной сумкой на коленях. Такую сумку я узнал бы издали, в таких хирурги носят инструмент.

Лодка ткнулась в берег. Человек вышел, спросил что-то у ближнего часового, и тот показал ему на меня.

— Ляховский, хирург гвардии императора французов, — представился он по-русски, мягко, с тем выговором, какой я слышал прошлой осенью в Вильне. — Вы лекарь Салтыков?

Я кивнул.

— Мой начальник, главный хирург гвардии господин Ларрей, прочёл ваше письмо и ваши двенадцать вопросов, — сказал Ляховский. — Он ждёт вас на том берегу.

Подумать только… Ещё день назад — наш враг. Но всё же.

Историческая личность ждёт меня на том берегу.

И отказать я не имею права.

От авторов:

Дорогие читатели, огромное спасибо Вам за поддержку и комментарии к первому тому. Теперь с чистой совестью закрываем. Если честно, мы даже не ожидали, что будет СТОЛЬКО отзывов. Мы даже в каком-то шоке. Спасибо! ВЫ — ЛУЧШИЕ!

Отказаться от встречи с Ларреем я мог, но не хотел. Да, этот человек по сути своей явлеятся одним из врагов Российской империи. Но так уж заведено, что лекари всегда могут найти общий язык друг с другом.

И с этим человеком я искренне хотел бы пообщаться.

Ляховскому я ответил, что буду у лодки на рассвете. Он кивнул и, уже садясь на корму, сказал, что наших раненых у Ларрея лежит человек двадцать, всё больше тех, кого французы подобрали после моста. Солдаты оттолкнулись вёслами, и лодка ушла к тильзитскому берегу.

Переправиться на тот берег по одному его слову я не мог. Лекарь, который в перемирие тайком плавает к неприятелю, даёт повод назвать себя изменником, и подхватят этот повод охотно. Для такой переправы мне нужна была бумага, и дать её мог один Виллие.

Застал я его в деревне на нашем берегу, в избе при главной квартире. Время шло к полуночи, а он сидел над бумагами в расстёгнутом мундире, и свеча перед ним оплыла до самого подсвечника.

— Знаю, — сказал он, не дав мне начать. — Французская лодка у ваших лазаретов. Мне доложили через час.