Книга Изгнанник, страница 162 – Женя Гравис

— Не очень-то отличаются от наших, – заметил Дмитрий. – Церковь – она, в общем-то, тому же учит.

— Церковь мы не признаем. Лишнее это. Не нужен посредник между человеком и Диосом.

— Но в Диоса-то, значит, вы верите и в восемь стихий и святых учеников.

— Вам нужно восемь имен. Нам хватает одного. Бог един. – Ялгар посмотрел на Самарина с упреком, как будто вынужден был объяснять очевидную истину. – И стихия одна – природа, во всех ее проявлениях, в том числе и в человеке, который есть ее творение и от нее не отделен. Зачем делить и придумывать названия и обряды для каждой силы, когда все они есть единое целое?

— А вы не маг? – поразила вдруг Самарина внезапная догадка.

Ялгар отложил нож и разделанного зайца и поддернул рукава рубахи, явив сыщику совершенно чистые запястья, без всяких отметин.

— Маги ваши… Получили малую толику дара и тем гордятся, считая себя лучше других. А по сути… Знаешь притчу о слепых, которые трогали слона?

Видимо, удивление на лице Самарина было слишком очевидным, потому что Ялгар вдруг громко рассмеялся:

— Что, не ожидал? Думал, с неотесанным сектантом ведешь беседу? Я, может, книги ваши не особо жалую, да только это не значит, что я их не читал.

— Что же тогда вы Анну Миронову прогнали? Ну узнали бы ваши дети азбуку. Кому бы хуже от того стало?

— Нету для них толку с тех картинок. А учительница настырная оказалась. Есть, знаешь, порода людей, которая любит причинять другим добро, не спрашивая, нужно оно им или нет. Вот она из таких была.

— Вы ее прогоняли несколько раз.

— И еще бы прогнал, если бы пришла. Говорю же – настырная.

— В том-то и дело, что была, – прищурился Самарин. – Очень нелепая смерть ее настигла.

— Значит, на то воля Диоса была. Или у тебя другое соображение имеется? Раз ты тут ходишь да про нее выспрашиваешь?

Вместо ответа сыщик полез за пазуху и вытащил фотокарточку, положил на стол перед Ялгаром.

— Вот, – указал он пальцем на пучок травы в углу. – Это нашли на месте, где сгорел учительский флигель вместе с учительницей. Люди говорят, это ваш… оберег. Или, наоборот, угроза?

— И зачем нам это делать?

— Не знаю, – пожал плечами Дмитрий. – Может, как предупреждение. Для других. Чтобы вас не трогали.

— Так они и без того не трогают. Местные-то все знают. А она новенькая была, не поняла, куда лезть не следует.

— Ну вот вам и мотив.

— Мы за любопытство людей не сжигаем. И в городе без надобности стараемся не появляться. А уж тем более – вязанки там оставлять.

— Думаете, ее подкинул кто-то?

— Кто ж разберет…

— А что это, скажите хоть? Что эта вязанка означает?

— Спрашиваешь, а ответ сам знаешь – по глазам вижу. Ваши маги этот знак тоже любят.

— Символ смерти, – тихо сказал Дмитрий.

— У нас он означает другое, но тебе, чужаку, об этом знать не положено. Скажу так: будь этот знак угрозой, стал бы я такой себе над дверью вешать?

На это Самарин не знал что возразить.

— И все же… – сказал он, подумав. – Мог ли кто-то из ваших его там оставить? Вы говорите, что в город без надобности не ходите, однако с Дуленосом продуктами меняетесь.

— Запрета на обмен нет. Глупо пытаться склепать самовар в лесу, если в городе можно купить готовый.

Самарин бросил взгляд в угол, где стоял этот самый самовар. И подумал вдруг, что это первое место в Бронске, где ему как гостю не предложили ни еды, ни питья. Конечно, гость он тут незваный. И все же законы гостеприимства на рощинскую общину и ее главу, видимо, не распространялись. И на последний вопрос сыщика Ялгар так и не ответил. Самарин забрал фотокарточку со стола и поднялся.