Книга Изгнанник, страница 167 – Женя Гравис

— И как? Нашли что-нибудь? – Широкое лицо Ружича выражало профессиональный интерес, не более того.

— Кое-что нашел, – не стал юлить Самарин. – Одну улику на месте пожара, которой вы, видимо, не придали большого значения.

— Вы про вязанку из травы? Да, пустая оказалась версия, мы не стали с ней возиться. А вы полагаете, что она стоит большего внимания?

— Пока не знаю, хочу разобраться. Эта Роща и ее обитатели… странные люди.

— Странные – не то слово, – подтвердил Ружич. – Вроде и не опасные на вид, но сами понимаете: чужие порядки, чужие законы…

— Вот поэтому я и хочу поднять полицейские архивы, если вы не возражаете. Хочу посмотреть на историю их отношений с городом с точки зрения нарушений.

— Отчего бы и нет. – Ружич пододвинул к себе стопку бумаг. – Я не помню, чтобы часто городские с ними сталкивались. Но свой глаз, как говорят, многое пропускает. А вы человек со стороны, непредвзятый. Может, и углядите то, чего мы не видим. Если понадобится – Николая подключайте, он в этих архивах лучше меня разбирается.

— Благодарю. Не откажусь от его помощи, если понадобится. – Самарин сделал шаг в сторону двери, когда Андрей Кузьмич его окликнул.

— Кстати… Я слышал, вы в «Три колеса» сегодня вечером собрались, сыграть с Дуленосом и Смолиным.

— Кажется, если я соберусь надеть вместо костюма женское платье, Бронск узнает об этом раньше, чем я произнесу свое желание вслух. – Самарин не удержался от колкой шутки, настолько эта всеобщая осведомленность начинала его раздражать.

Ружич на язвительную реплику нисколько не обиделся, а, наоборот, беззлобно рассмеялся в седые усы:

— Вы с ними поосторожней, Дмитрий Александрович. В преферансе, конечно, шулерства не бывает, но эти двое уж слишком заядлые игроки и друг друга знают как облупленные. Не дай бог последние штаны проиграете, и тогда уж точно придется женское платье надевать.

— Спасибо. Учту.

Самарин вернулся в общую комнату покрасневший и слегка раздосадованный тем, как ловко Андрей Кузьмич вернул ему его же шпильку. Никогда не надо недооценивать других.

Это же неоспоримо ценное наблюдение он мысленно повторил спустя несколько часов, когда сидел в «Трех колесах» с картами на руках и с отчаянием понимал, что безнадежно, глупо и неотвратимо проигрывает.

А начиналось все, в общем-то, неплохо.

Без пяти минут девять Самарин подходил к трактиру – собранный, сосредоточенный и настроенный на то, чтобы не столько провести время за игрой, сколько узнать что-то полезное. Оправдание было не очень убедительное. Дмитрий малодушно пытался уверить себя, что эта встреча нужна исключительно по службе. А то, что произойдет она за карточным столом… Что ж, таковы местные порядки.

Правда была в том, что, закончив днем служебные дела, Самарин вечерами откровенно скучал и даже такое незатейливое развлечение представлялось ему захватывающим в череде однообразных дней, похожих друг на друга и отличавшихся разве что нюансами погоды.

Так что Самарин подходил к «Трем колесам» в этом двойственном состоянии. И напротив, на крыльце Комитета трезвости, заметил его председателя. Афанасий Петрович сыщика тоже увидел и приободрился, заулыбался и уже открыл было рот, чтобы поприветствовать…

Но Дмитрий, неловко улыбнувшись, свернул не направо, к любезному председателю Аметистову, а налево – в трактир. И буквально лопатками ощутил укоризненный и обвиняющий взгляд в спину.