Книга Изгнанник, страница 166 – Женя Гравис

— Тогда я хотел бы посмотреть все, что она изучала.

— Располагайтесь. – Она махнула рукой в сторону пустых столов. – Я принесу.

Ева Наумовна принесла целую стопку тонких книжек и папок. Самарин разложил все на столе и погрузился в изучение. Некоторые документы были очень старыми и ломкими, пожелтевшая бумага истрепалась по краям.

К примеру, тут обнаружился старый межевой план почти столетней давности. Бронск на карте казался еще меньше, чем сейчас. Улица там была всего одна – Пушкарская, зато кремль на холме был нарисован довольно тщательно, и по этой картинке можно было получить ясное представление о том, как он выглядел. Любопытно, что большинство общественных учреждений располагались на тех же местах, что и сейчас, – больница, школа, полицейское управление, главная площадь.

Дубовая Роща на карте тоже была. И, судя по условным обозначениям, находилась не в частной собственности, как, например, некоторые территории. В плане возле этого места было отмечено: «Дубрава заповедная, состоящая в общем пользовании рощинских людей».

Нашелся в документах земский отчет конца прошлого века о хозяйственном состоянии Бронска. Составитель отчета со звучной фамилией Великодворский с сожалением отмечал, что в городе отсутствует железнодорожное сообщение с губернией, что, несомненно, плохо сказывается на его развитии. Также он предлагал активнее развивать сельское хозяйство и, в частности, животноводство и сетовал на нехватку качественного строевого леса.

«Дубрава к северу от города, ныне неиспользуемая надлежащим образом, могла бы при разумном хозяйственном надзоре дать существенную пользу местной промышленности», – писал в отчете Великодворский. Однако никаких свидетельств того, что его предложение было рассмотрено, в бумагах не нашлось.

Обнаружилась в документах и жалоба от Ялгара – непонятно только, от нынешнего или предыдущего, потому что бумаге было около шестидесяти лет. И в ней хранитель Рощи возмущался тем, что отпущенные на свободу после отмены крепостного права местные крестьяне слишком привольно ведут себя в окрестностях города. И уже несколько раз были пойманы за рубкой леса. Чем закончилось разбирательство по этой жалобе – осталось неизвестным.

В общем, если Самарин что-то и понял из этих бумаг, то две вещи: за рощинскими признавалось право пользования, но не владения землей, а стычки между рощинскими и городскими пусть нечасто, но случались и тянулись из давних времен. Надо будет поднять полицейский архив и посмотреть, сколько их было за последние несколько лет и кто чаще выступал их виновником.

С последней идеей Самарин решил не тянуть и сразу же отправился в управление, перед которым на этот раз стоял привязанным лишь один конь – настоящий. Что ж, значит, начальник Ружич на месте. После ужина в первый день у него дома они так и не виделись.

Андрей Кузьмич был в своем кабинете – сидел за столом с открытой дверью и на вежливый стук поднял голову. Кивнул Самарину как старому, но не близкому знакомому, которого не видел несколько дней и не настолько соскучился, чтобы выражать сильную радость.

— Не буду отвлекать от дел, – сообщил ему Дмитрий. – Я просто заглянул… отметиться.

— Николай, значит, вам уже не нужен как помощник?

— Пока справляюсь сам, спасибо.