Книга Изгнанник, страница 212 – Женя Гравис

— Значит, бросил в окно и сразу ушел? – уточнил Ружич.

— Да, так все и было.

— Больше ничего не делал? Подумай хорошенько, Терентий Лукич. Может, оставил что?

— Ничего, – тот помотал головой. – Разве что обгоревшую спичку бросил.

Ружич дернул углом рта, а Самарин сделал себе еще одну мысленную пометку: про вязанку на месте пожара Кряжев так и не вспомнил. И никакой спички ни в одном отчете не упоминалось.

Совместная поездка на смолинские склады тоже прошла ожидаемо. Платон Борисович, впрочем, был не очень рад, что работу на одном из участков пришлось прервать, а часть двора освободить под следственные действия.

Впрочем, и здесь полиция задержалась ненадолго. Кряжев довольно уверенно показал, как пришел, как совершил поджог, где услышал свист сторожа и оставил вязанку. На этот раз он про нее не забыл.

И это несоответствие Самарин пока оставил при себе. Один раз он о нем Ружичу уже сообщил, этого достаточно. Забыть об этом начальник полицейского управления не мог.

— Ну, на сегодня хватит, – сообщил Андрей Кузьмич, когда Терентий Лукич в пятый, кажется, раз прошел от тропинки, ведущей к Роще, до сгоревшего склада и в точности повторил свои действия и слова.

Все участники проверки основательно взмокли, особенно Николай, которому пришлось таскать по жаре тяжелую фотокамеру с треногой. Погрузились в телегу и поехали обратно в город. Кряжев молчал, провожая взглядом удаляющуюся Рощу, и в глазах его Самарин на миг уловил тоску и сожаление. Интересно, вступится ли община за своего, подписав мировое соглашение, или отречется и отдаст в руки суда, как сдала сегодня утром местным полицейским?

— Андрей Кузьмич, а Ялгара вы отпустили? – тихо спросил Самарин Ружича, который ехал верхом, сопровождая повозку.

— Отпустил, – ответил тот. – Никуда он не денется. С него даже расписку можно не брать о том, чтобы не покидал пределов города. Если он отсюда и уйдет, то только со своей Рощей. А деревья, слава Диосу, ходить пока не научились.

Возле управления Самарин попрощался с коллегами и пешком пошел домой. День выдался непростой, хлопотный и выматывающий. Сейчас бы принять душ, поесть и упасть в постель. Даже сил на разговоры не осталось. Дмитрий очень надеялся, что словоохотливая хозяйка не будет лезть к нему с расспросами.

Она и не успела. Кое-кто ее опередил.

На полпути к дому из деревьев на обочине вдруг прошмыгнула тень, и перед Самариным возник паренек – тот самый, который приходил днем к учителю Добронравову. Он нервно озирался по сторонам и, не заметив никого больше на улице, подошел к Дмитрию.

Теперь Самарин разглядел его внимательнее. Подросток. Лет шестнадцати. Прыщи на щеках и несколько редких волосков, пробивающихся на подбородке. Нескладный, с длинными руками и ногами. И очень напряженный.

— Вы же следователь из Москвы? – спросил парень, сорвался на последнем слове и покраснел, что было заметно даже в сумерках.

— Сыщик, – поправил его Самарин. – А ты… Сергей, кажется? Я тебя видел сегодня в школе.

— Сергей. Смолин, – ответил парень и смутился еще больше.

«Вот это поворот», – подумал Дмитрий. Младший Смолин совершенно не походил на своего уверенного и рассудительного отца. Ни внешностью, ни характером.

— Только, пожалуйста, не говорите отцу, что я с вами беседовал. Ему это не понравится, – быстро добавил парень.