Книга Изгнанник, страница 215 – Женя Гравис

— Ой, ну что вы. Просто творожок рассыпчатый, опару с утра завожу. Все местное, свежее…

Самарин оделся и быстро прошмыгнул через черный ход на улицу, чтобы через несколько минут зайти на кухню с видом человека, который совсем не проспал и не мается от этого угрызениями совести, а проснулся ровно в то время, в какое и планировал.

— Дмитрий Александрович! – расцвела хозяйка. – А вот и вы, доброе утро. А мы тут с вашим приятелем завтракаем уже. Садитесь, сейчас чайку налью.

— Доброе утро, – поздоровался Самарин и протянул руку Шталю для рукопожатия. – Привет, Глеб. Быстро ты добрался.

— Сел на скорый ночной, – отозвался тот, откусывая от ватрушки. – А в Рязани удачно сговорился с кучером санитарной кареты. Ты же сам сказал, что дело срочное.

Самарин незаметно покачал головой, стрельнув взглядом в сторону Галины Никаноровны, которая доставала из буфета посуду, – не при ней, мол. Глеб понимающе моргнул и налил себе брусничного морса.

— А вы к нам надолго, Глеб Парменович? – Хозяйка уселась за стол напротив. – Оставайтесь подольше, тут такие места красивые. И девушки хорошие…

— Если они готовят как вы, любезная Галина Никаноровна, то я вполне могу и жить остаться. А хотите страшную историю про редкую болезнь?

— Очень страшную? Страшно хочу! Коврижечку медовую берите, ее со сметанкой хорошо.

Самарин молча слушал, поглощая завтрак, и улыбался про себя. Ну такой он, Глеб Шталь, с женщинами – обаятельный, веселый, располагающий к себе. А на службе, напротив, – ироничный, циничный, язвительный даже. Как будто внутри у друга есть волшебный рычажок, который перещелкивается в нужное положение в зависимости от обстановки и публики.

Дмитрий был рад, хотя и не показывал этого. С Глебом как будто приехала частичка московской жизни – шумной, яркой, разномастной. И он в очередной раз ощутил, как ему этого не хватает. Бронск по сравнению с Москвой был таким размеренным и предсказуемым, что казалось, он пробыл тут не неделю, а как минимум два месяца.

Заурядный пожар, которых в Москве случалось по паре десятков за ночь, тут стал самым главным событием недели, которое обсуждали уже третий день подряд. Приезд обаятельного и неженатого доктора из Москвы рисковал затмить этот повод – по крайней мере, среди женской части населения.

— Так вот, – продолжал Глеб, макая коврижку в сметану. – Представьте себе, Галина Никаноровна, один чиновник, начитавшись медицинских журналов, решил, что у него редкая и смертельная восточная болезнь. Все симптомы у себя нашел. Особенно он страдал от онемения в конечностях, как сам утверждал.

— Ох, беда-то какая… И что, вылечили его?

— Да никакой беды и не было. То есть была, конечно, но иного свойства. Любовник жены как-то по ошибке его сапоги надел, когда из дому убегал в спешке. А свои оставил – на два размера меньше. Вот чиновник ходил и маялся в слишком тесной обуви.

— Бедняга, жалко его, – вздохнула хозяйка. – Может, лучше бы у него и в самом деле восточная болезнь нашлась?

— Ну как сказать… Я, знаете, такие болезни видел, а точнее, их последствия… Впрочем, не за столом будет сказано. А в том горшочке у вас что?

— А там сливки свежие, с утра у Дуленоса взяла. Это владелец молочной фермы. А вы их на хлебушек, на хлебушек…

Выйти из-за стола удалось не раньше чем через полчаса и не раньше чем Глеб рассказал хозяйке свой стандартный набор медицинских баек.