Книга Изгнанник, страница 216 – Женя Гравис

— Какая прелестная дыра! – сообщил Шталь, перехватывая в руке объемный саквояж, когда они вышли на улицу и окинули взглядом идиллический сельский пейзаж вокруг.

На улицах Бронска царило обычное затишье, прерываемое лишь редким кудахтаньем кур и цоканьем копыт.

— Я даже спрашивать не буду, как ты меня так быстро нашел, – усмехнулся Самарин.

— Проще простого! Мы как только в город въехали, я у первого встречного спросил, где москвич поселился. Он и рассказал. Говорю же, дивное захолустье. А ты тут неплохо устроился, я смотрю. Живешь как барин, спишь до обеда, кормят хорошо. Никак решил остаться?

— Типун тебе на язык. Мне кажется, я тут застрял как во сне. – Самарин пытался выдержать беззаботный тон, но выходило неубедительно. – Каждый день похож на предыдущий, и люди как будто… ненастоящие, что ли. И вообще что-то странное происходит.

— Так в чем срочность? – Глеб тоже посерьезнел. – Просто так ты бы меня не вызвал. Рассказывай уже.

И Самарин рассказал, пока они шли к городскому кладбищу – Глеб уже успел разузнать, где оно находится, как и другие «достопримечательности» Бронска. Дмитрий и сам не ожидал от себя такой словоохотливости, но все впечатления прошедшей недели вылились в длинный монолог – о двух смертельных делах, о пожаре, о местной полиции, свидетелях и подозреваемых, о старых и новых уликах.

Самарин, наконец, получил то, чего ему так не хватало, – благодарного слушателя, который был своим человеком и не имел никаких скрытых мотивов. И который мог найти во всех этих непонятных делах что-то новое.

— Интересно, – резюмировал Глеб, когда выслушал рассказ. – Я-то думал, тут тишь да гладь и Жилкин тебя специально в глушь сослал, чтобы ты тут от безделья маялся. А тут, оказывается, такой бульон кипит под крышкой.

— Пока тихо булькает. Но такое чувство, что кто-то внизу поддает газу.

— Учительницу, значит, предлагаешь выкопать. Мысль верная, раз там не случайное убийство произошло. А местный прозектор почему не стал ее вскрывать?

— Они почему-то сразу решили, что это несчастный случай. Ну и, как он сам мне сказал, тело сильно обгоревшее было.

— А, значит, просто возиться не хотел. Он же у них тут один хирург, а вскрытиями между делом занимается?

— Я так понял.

— Ну мне чем меньше труп похож на себя при жизни – тем интереснее. Когда, говоришь, она умерла?

— Двадцать седьмого июня.

— Три недели прошло, значит. Ну еще веселее будет. Флора! Фауна! Грибы! Весь природный мир, красота!

Последнюю фразу Самарин не понял, к чему именно относить – к тому, что образовалось в теле Анны Мироновой за время лежания в земле, или к тому, что приятели наблюдали вокруг. Городское кладбище располагалось на краю Бронска, на пригорке, густо заросшем кустами и деревьями, так что и не сразу можно было понять, что здесь находится. Лишь торчащее среди листвы черное навершие церковки святого Орхуса в виде октаэдра давало намек, что это не просто зеленый уголок на окраине, а место упокоения.

Бумаги на проведение вскрытия Самарин в управлении полиции уже подписал. Родни у Анны Мироновой в Бронске не было, так что помешать им было некому. Сторож, внимательно прочитав документ, неопределенно хмыкнул и дал знак двум мужичкам, которые тут же подхватили лопаты, покидали их в запряженные дроги и направили повозку куда-то вглубь кладбища.