Книга Осень в Российской империи, страница 115 – Игорь Евдокимов, Александра Лавалье, Тимур Суворкин, и др.

— И что мы будем с ним делать? — спросил, перекладывая револьвер из руки в руку, Николай Андреевич.

— Посадим под замок, у вас в доме есть какая-нибудь клеть, которую можно запереть?

— Конечно.

— Посадим под замок и дадим знать уряднику, а уж он пусть с ним и разбирается.

Фома Фомич настоял на том, чтобы вести Тужилкина по уховским улицам, не снимая с него пристяжного живота и ходуль, пусть все видят, кто тут у них знахарствовал.

После всего происшедшего Николай Андреевич спросил у Фомы Фомича, когда они сидели за столом и прислушивались к пению ночных птиц:

— И все-таки я так и не понял, зачем он убил свою жену?

— Да все довольно просто, — проговорил фон Шпинне. — История эта началась тогда, когда ваш знахарь понял, что обирать можно не только Рогово, но и деревню Ухово, нужно только как-то обхитрить раскольников, вот он и явился туда под видом лекаря, который исповедует истинную, старую веру, купил дом, поселился и начал «врачебную» практику. Ходил ночами туда-сюда, то там поживет, то там. Жена его, скорее всего, обо всем этом знала, да и как иначе. Может быть, даже способствовала и помогала ему в этом обмане, и все у них было хорошо до поры до времени. А потом, я сейчас говорю предположительно, Глафира нашла в кармане мужа эту самую бусину, ну и началось. Он, может быть, даже не подозревал, что его жена может быть такой ревнивой. Как эта бусина попала к нему в карман, не знаю. Может быть, Марфа ему ее туда подкинула, но не вижу смысла в этом, она ведь не знала, что Чернов — это никакой не Чернов, а роговский знахарь Тужилкин. Ну вот, стала она, я имею в виду Глафиру, выяснять, да выспрашивать про то, у кого такие бусы, вот ей и подсказали, что живет в Ухово такая Темлякова Марфа, у нее есть красные бусы и что она прислуживает тамошнему знахарю Чернову. Но Глафира-то знала, кто такой Чернов, вот и стала она угрожать вначале Марфе, а потом и мужу своему. Сказала, наверное, что если тот не прогонит свою прислугу, то она все расскажет становому про делишки мужа. Вот Тужилкин ее и убил. Мне почему-то кажется, что он хотел это убийство свалить на Чернова, потому и использовал как орудие своего злодеяния шило, я там видел в доме, где жил уховский знахарь, несколько шильев. А что Чернов куда-то пропадает, куда не известно, а в доме его находят окровавленное шило, да еще что-нибудь принадлежащее Глафире. Но поскольку уездная полиция отнеслась к этому делу с прохладцей, да еще и версию ему подкинула, что это убийство, дескать, совершил беглый каторжник. Вот он и отказался от мысли обвинить в злодеянии своего двойника, зачем потом опять выстраивать все сначала, пусть все будет, как и прежде, пусть Глафиру убил пришлый чужак. Все замечательно.

— Это же подумать только, каков мерзавец! — воскликнул Николай Андреевич и бухнул обеими руками о стол. — Подумать только. Но, скажу честно, Фома Фомич, без вас мы бы тут не разобрались, мы бы тут не разобрались…

После случившегося обе деревни: и Рогово, и Ухово — пребывали в унынии, смятении и в жестоком недоверии друг к другу. Мужики молча курили, исподлобья глядя на белый свет, бабы охали, вздыхали и спрашивали неведомо у кого: как же теперь жить, без знахаря-то? Что же теперь делать, ложиться и помирать? В расстройстве чувств был и Николай Андреевич Мансуров, он, если говорить правду, уже жалел о том, что привлек к поиску душегуба фон Шпинне. А вот Фома Фомич, напротив, источал оптимизм и уверенность. Он был убежден в том, что земля полна ловких людей, пройдет немного времени, и появится в деревне Рогово-Ухово новый знахарь, всех очарует, всех обворожит, и люди его полюбят, может быть, даже пуще, чем знахаря старого. Но это будет уже другая история.