Онлайн книга «Осень в Российской империи»
|
Портрет мужчины граф окинул равнодушным взглядом, на портрет девушки потратил несколько секунд. Держал он себя очень спокойно и уверенно, но все же Натан заметил, как на мгновение нервически сжались пальцы, как дрогнул в них листок дешевой казенной бумаги. — Где, вы говорите, нынче содержится эта безумица? — В больнице Николая Чудотворца, что на берегу Пряжки, — отозвался Шуховской. — Что ж. Благодарю. Надеюсь, там за ней будет достойный пригляд… — Простите, ваша светлость, но вы ведь ее узнали! — не выдержал Титов. — Натан Ильич, — с укором глянул на него Шуховской. — Простите, Семен Михайлович, молодость, горячность… — Ничего страшного. — Лемешев кольнул Натана острым взглядом и медленно поднялся. С ним поднялся и хозяин кабинета, а Натан так до сих пор и стоял подле стола — его не приглашали сесть. Да он и сам не желал: бедро ныло так, что спокойно устроиться не вышло бы, а граф одним взглядом вызывал такое к себе отношение… При этаком типе Титов ни в коем случае не позволил бы себе ни малейшего проявления слабости. — Скажите хотя бы, как ее зовут! В больнице называют Иоанной, но у нее же свое имя есть! — Натан Ильич, извольте держать себя в руках! — проворчал Шуховской с мягким укором, но тот не услышал. Да и граф, кажется, не обратил на слова хозяина кабинета внимания. Он уже вышел из-за стола, остановился против поручика, глядя прямо, с каким-то непонятным выражением — то ли злости, то ли горечи. Потом молча сделал несколько шагов к выходу, но вновь задержался, глянул искоса… — Ее окрестили Александрой, — уронил негромко. — Всего доброго. Провожать не надо, сам найду выход. — Всего доброго, Семен Михайлович! — склонил голову Шуховской. Дождался, пока граф вышел, выждал еще пару секунд и проворчал недовольно: — Подведешь ты меня когда-нибудь под монастырь, Титов! Да сядь ты уже, не маячь, а то не вижу, что еле на ногах держишься… Садись, садись, не сверкай на меня глазами. Небось от любопытства и праведного гнева извелся весь. Садись! — добавил он тверже, а сам пошел распорядиться о кофе. — Александр Александрович, почему вы не расспросили его? — все-таки заговорил Титов, когда ему подали еще одну чашку — почти полный кофейник уже имелся на столе, Шуховской потчевал высокого гостя. — О чем я его должен расспрашивать? — вздохнул тот. — Он знает эту девушку! И убитого, я уверен, тоже… — Убитого мы тоже знаем, — возразил полицмейстер. — Ты просто с вестями разминулся, аккурат вот перед приходом Лемешева мне телефонировали, что нашего бедолагу в розыск объявили. Щукин Василий Петрович он был, тридцати восьми лет от роду, чиновник мелкий по образовательному ведомству. Сказали, яхтами очень увлекался, собственная у него была. Но ты словно бы и не рад? Нешто так эта бедняжка задела? — И это тоже, — признался Натан. Помолчал, но все-таки добавил: — Несколько досадно, что первое мое дело вышло каким-то… нескладным, что ли, и без малейшего приложения усилий с моей стороны. И Лемешев вон сам явился… — Позволь, как это — без усилий? — опешил Шуховской. — Осмотр лодки, городовые ноги стоптали в портах, профессора этого ты донимал. К слову, полагаю, именно его расспросы и привели ко мне сюда графа. Ах, позволь, я, кажется, понял! Тебе не хватило погонь, игр ума и вот этих всех прочих, с позволения сказать, развлечений, так модных нынче в литературе? — насмешливо уточнил он. |