Книга Меж двух огней, страница 32 – Артём Март

Муха отвернулся. Заматерился себе под нос.

— Как долго он будет без сознания? — спросил я.

Хирург пожал плечами.

— Может шесть, может двенадцать часов. Как повезет. Это, если, конечно, он не отбросит коньки раньше.

— Вы ж сказали, состояние стабильное! — разозлился Муха.

— Я сказал, — Громов уставился на старлея полным злости взглядом, — если бы он был в больничной среде, выжил бы. Но я, что-то тут, у тебя под боком, Боря, не наблюдаю мало-мальски оборудованного санитарного пункта.

— Это ж что выходит? — Муха, кажется, напугался строгого взгляда майора, и потому злобно посмотрел на меня, а не на него, — выходит, что я запросто так согласился мои машины разобрать⁈

— Свою часть договора я выполнил, — Громов еще сильнее потемнел лицом, — а значит, у меня должна быть более-менее исправная машина. Как, кстати, идут дела по ремонту, товарищ старший лейтенант?

— Идут, — буркнул Муха обиженно, — товарищ майор.

— Надо бы, чтоб они шли побыстрее. Как-никак, полдень скоро.

— Скажите, — я пропустил мимо ушей бестолковую перепалку офицеров, — а нет ли способа, чтобы привести Асиха в чувство побыстрее?

Громов, сверлящий Муху взглядом, переключился на мой вопрос мгновенно. Возможно, ему просто надоело спорить со старшим лейтенантом, а может быть, его заинтересовал мой вопрос. Впрочем, тут мне было без разницы.

И тем не менее хирург задумался.

— Промедол выводится почками, и здесь мы мало что можем сделать. Но на Аминазин есть свой антидот. Я не колол его сразу, но Кофеин-бензоат натрия или Кордиамин у меня в аптечке есть. Когда будет нужно, они помогут «подстегнуть» его нервную систему и поднять давление. Вот только…

— Что, вот только, товарищ майор? — спросил я, когда хирург вдруг задумчиво замолчал.

— Вот только, — вздохнул он, — тут мы имеем целый «букет» возможных последствий.

Муха вопросительно нахмурил брови.

— Он может умереть? — озвучил я вопрос старшего лейтенанта.

— Гипертонический криз, резкая тахикардия, нарушение сердечного ритма вплоть до фибрилляции желудочков и остановки сердца, — покивав, принялся перечислять майор, — острая сердечная недостаточность, которая может повлечь за собой отек легких. В конце концов, придя в себя, он может перенести повторный шок, и сердце просто не выдержит. Так что да. Умереть он может. Но этот пакистанец — крепкий сукин сын. Короче, здесь шансы пятьдесят на пятьдесят.

Муха опустил глаза в нерешительности.

Я задумался.

С одной стороны, чтобы спасти Алима, логичнее было бы оставить пакистанца в коме. Так больше шансов, что он выживет, и тогда я смогу обменять его, еще живого, на Канджиева. Даже с учетом того, что Асих ничего не расскажет, есть его карта. Придется надеяться, что тогда, в ущелье, когда я брал пакистанца, он не солгал о помеченной пещере, где держат Алима.

Но с другой стороны… А с другой стороны — парни из разведвзвода. Если Асих останется без сознания, если ничего не расскажет о схроне духов, взвод пойдет в Темняк как и раньше — наугад. И тогда наверняка подтвердятся все слова Громова. Под угрозой постоянной опасности, да еще и на не полностью исправленных бронемашинах, они просто не смогут выполнить задание. И еще вопрос — смогут ли вернуться.

Нужно было решать. И я решил.

— Если мы попросим вас ввести антидот, вы сделаете это, товарищ майор? — спросил я решительно.