Книга Меж двух огней, страница 44 – Артём Март

Пограничники отвечали. Я слышал у себя за спиной треск наших автоматов. Звонкий, громкий звук выстрелов КПВТ, короткими очередями отрабатывающих по позициям врага. Стрекот спаренных с ними пулемётов.

Времени на раздумия не было. Я просто полез вперёд. Полез быстро, невзирая на острые камни, рвущие одежду, царапающие кожу на ладонях и коленях.

Пули ложились рядом. Щёлкали то тут, то там, заставляя пригибать голову, на мгновение останавливаться, чтобы избежать смертельной раны.

И всё же я полз.

— Алим! — крикнул я, подобравшись к Канджиеву метров на пять, — Алим!

Канджиев будто бы с трудом расцепил пальцы рук, сложенных на голове. Глянул на меня. У него было грязное, чумазое лицо, искривлённый от страха рот. Но глаза оставались холодными, сосредоточенными, готовыми ко всему.

— Ранен⁈

— Нет!

— Давай за мной!

Бой, казалось, только разгорался. Треск, хлопки, выстрелы — всё сплелось в один протяжный, звенящий гул, сквозь который почти ничего нельзя было расслышать.

— Он! Он на мине подорвался⁈ — закричал мне Канджиев, когда мы заползли за невысокий, но широкий камень, примкнувший к цепочке валунов, уходящих к подножию гор.

Алим, лежа на спине, возвёл очи к небу, забормотал себе что-то под нос.

Я же высунулся из-за камня.

Перестрелка, яростная, хаотичная, и не собиралась утихать. Мы с Алимом оказались зажаты меж двух огней — спереди шквальный, отчаянный огонь душманов, сзади — методичный, выверенный, словно по учебнику, — пограничников.

Ни пошевелиться, ни поднять головы.

— З-здесь неслыхать г-границы… — вдруг выдал Алим, пригибая голову. — Тут только горы воют ветром… Горы злые… Они ничего не говорят… Только злятся…

Казалось бы, о нас все позабыли. Обе стороны давили друг друга свинцом. И духи, вооружённые по большей части лишь лёгким стрелковым оружием да ручными пулемётами, мало-помалу уступали.

Но это не гарантировало никакой безопасности.

Доказательство моих мыслей не заставило себя долго ждать. Шальная, а может быть, и очень даже рассчитанная короткая очередь ударила в наш камень. Пули почти беззвучно раскидали каменную крошку. Алим вздрогнул, но не издал ни звука. Он будто бы лишь кивнул вперёд, схватившись за плечо.

— Алим!

Канджиев оторвал от плеча руку. На ней, в свете солнца, поблёскивала кровь.

— Оставаться тут нельзя! Отходим! — закричал я.

— Куда⁈

— Вон! Давай! Я за тобой!

Я указал Алиму на небольшую, утопленную в скалах пещеру, к которой можно было пробраться по-пластунски. Камни, что должны были стать нам укрытием, дальше были совсем низкими. Чтобы не обнаружить себя врагу, прижиматься к земле придётся сильно.

И мы прижимались.

Алим полз медленно. То и дело ощупывал раненое плечо. Я — следом. Подгонял его, чтобы не снижал темп.

Пещера оказалась достаточно узкой, но глубокой. Я решил не идти дальше. Остаться почти у самого входа, в той области, куда ещё доходил дневной свет. Главное — мы нашли укрытие.

— Дай посмотреть, — сказал я Алиму, осматривая раненое плечо.

Канджиев не издал ни звука. Только кривился, когда я раздвигал окровавленные лоскуты одежды.

— Я думал… Думал, вы ушли, — сказал Алим, уставившись куда-то в темноту. Туда, где в глубине пещеры журчала вода.

— Жить будешь, — сказал я. — Царапина. На вот, прижми.

Я достал из кармана бушлата какую-то тряпку. Сунул Алиму, тот поморщился, зажимая рану.