Книга На заставе "Рубиновая", страница 113 – Артём Март

Старик, дед мальчишки, названного Ахмадом, как бы почувствовал напряжение и водил от меня к старосте ничего не понимающим взглядом.

— Ваш начальник не предупреждал, что вы прибудете в Чахи-Аб, — сказал старейшина Мухаммед-Рахим.

— Я здесь по его приказу, — ответил я. — Товарищ старший лейтенант распорядился доставить мальчишку домой.

Это была не ложь. Сразу после того, как мы нашли Ахмада, вышли на связь с заставой. Рацию развернули на тропе склона, а потому сигнал был гораздо четче. Я доложил Чеботареву, что были проблемы со связью, но и мальчишку мы нашли. Заметил, что неплохо было бы доставить его домой.

— Хорошо, только поторопитесь, «Рубин-2», — несколько раздраженно ответил начзаставы, — и как можно скорее покиньте ущелье. Конец связи.

— Он не предупреждал, — не отступал Мухаммед-Рахим.

— Вероятно, не успел, — пожал я плечами.

Старейшина немного помолчал.

— Кривое ущелье, — выдохнул, наконец, он, и его голос впервые стал тише, сдавленнее, — это плохое место. Я говорил вашему начальнику. Там гибнут люди. Не нужно туда ходить.

— Там гибнут люди от рук других людей, — парировал я. — Не от джиннов.

Наступила тягучая пауза. Мухаммед-Рахим понял, что отмазаться не выйдет. Он кивнул, резко, будто отрезая.

— Дом его вон там. Я пойду с вами. Хочу убедиться, что с мальчиком все будет хорошо.

Он развернулся и пошел, не оглядываясь. Мы двинулись следом. Улица сужалась. По бокам нависали глухие дувалы. Пахло пылью, дымом кизяка, а еще чем-то сладковато-гнилым. Мальчик на носилках заерзал, забормотал что-то беззвучное. Его брат обеспокоенно обратился к Ахмаду, что-то спросил.

И в этот момент из переулка слева, буквально в шести метрах от нас, появился мужчина.

Высокий, в темной поношенной рубахе, с узлом в руках. Обмотанная шарфом голова опущена, лицо не рассмотреть. Но осанка… Солдатскую выправку я узнал сразу.

Он вышел на улицу, опередив нас шагов на десять, на мгновение замер, увидев процессию.

Все произошло за какие-то доли секунды.

Мальчик на носилках приподнялся на локте. Его взгляд упал на незнакомца.

Мальчик вздрогнул так, будто его ударили током. Его глаза округлились, стали огромными, черными дырами ужаса. Рот открылся в беззвучном крике, который спустя миг вырвался наружу пронзительным, раздирающим душу визгом.

Крик мальчишки разрезал воздух, словно нож. Казалось, это был не просто испуг. Это было узнавание, быстро переросшее в настоящий ужас.

Незнакомец замер. Просто застыл на месте. И в этой его реакции не чувствовалось ни растерянности, ни любопытства. Зато был в ней моментальный, почти машинный расчет.

Взгляд его уперся в мальчика. Потом скользнул по мне, по Фоксу, по Громиле, по толпе. Я быстро понял — он оценивает дистанцию, углы, помехи. И принимает решение.

Неизвестный не побежал.

Это было первое, что я отметил про себя. Не рванул с места, не бросился назад в переулок. Его тело даже не дрогнуло от внезапного вопля ребенка.

Вместо этого он шагнул вперёд. Резко, коротко — прямо в гущу детей и зевак, с любопытством сопровождавших нашу процессию. Глазевших на то, как шурави несут спасенного ими ребенка домой. Движение было чётким, экономичным. Не бегство — манёвр.

«Профессионал», — прошибло меня быстрой, как пуля, мыслью.

— В сторону! Расступитесь! — рявкнул я.