Книга На заставе "Рубиновая", страница 115 – Артём Март

Я поджал губы. Слова старейшины меня не убедили.

— Он скрылся, — сказал я. — Спрятался здесь, в вашем кишлаке. А это значит, ему есть чего скрывать. Вам тоже?

Старейшина медленно перевёл на меня взгляд. В его глазах что-то дрогнуло — лишь на одно-единственное мгновение в его взгляде отразился страх. И все же старик умудрился ловко обуздать его. Внешне он казался совершенно бесстрастным.

— Мне неведомо, кто этот человек, — начал он спокойно, — и почему он бежал от вас, молодой шурави. Но вы устроили здесь, в Чахи-Аб, беспорядок. Вам лучше поскорее уйти и…

— В вашем кишлаке прячется враг, — ответил я резко и холодно, — времени мало. Вы окажите содействие в расследовании и поимке? Или нет?

Старик поджал губы. Я заметил, как от напряжения едва уловимо подрагивает его длинная, но узкая седоватая борода.

— Да или нет?

Шум на улице стих уже давно. Остался только тягучий гул — бормотание женщин за дувалами да нервный шепот мужчин.

С момента, когда мы заметили незнакомца, прошло примерно полчаса.

Ситуация была весёлая, ничего не скажешь. Сил у меня было немного — лишь небольшая группа пограничников, способная разве что перекрыть пару улиц. Прочесывать весь кишлак — тем более пустая трата времени. Людей не хватало даже на то, чтобы просто организовать посты на всех выходах из кишлака.

Да и незнакомец ждать не будет. Он явный профессионал, а значит, с большой долей вероятности уже скрылся. Возможно, даже покинул Чахи-Аб. Все что я мог сделать — найти здесь, в кишлаке, признаки его пребывания. Но главное — попытаться вытащить из старейшины какую-нибудь информацию.

Допросить мальчика, к слову, мы не смогли. Старейшина Мухаммед-Рахим, конечно, вызвался переводчиком. Сделал это с деланной, преувеличенной вежливостью, но пацан, после накатившей на него истерики, был будто не в себе. Он молчал, глядел в одну точку и не отвечал на вопросы. Старик же — его дедушка — молил нас о том, чтобы мы скорее покинули его жилище.

Быстро поняв, что говорить с мальчонкой бессмысленно, я вышел в небольшой, пыльный двор глиняного домишки. Вслед за мной вышел и старейшина.

Он остановился в пяти шагах, выпрямившись во весь свой невысокий рост. Старик казался совершенно спокойным, даже невозмутимым, но его пальцы, перебирающие четки, двигались слишком быстро, нервно.

— Вы ничего здесь не найдете, товарищ прапорщик, — сказал он суховато, — а потому, прошу вас, заберите своих людей и покиньте Чахи-Аб.

Я не ответил. Посмотрел на Ветра, шедшего к нам, закидывая на плечо подсумок с рацией.

— Доложил?

— Так точно, товарищ прапорщик.

— Что начальник?

— Приказал, — нервно сглотнул Ветер, косясь на старейшину и его родственников, — приказал ничего не предпринимать. Сказал, приедет сам, вместе с замполитом.

Сам, значит? Видимо, решил, что у нас тут межнациональный скандал намечается. Вот и мчится мириться со старейшиной. А такой подход приведет лишь к одному — происшествие просто замнут. И неизвестно, чем это может обернуться для нас в будущем.

— Извините, уважаемый Мухаммед-Рахим, но сейчас мы вынуждены остаться.

— Молодой шурави… — вздохнул старик, — вы человек умный. Вы все видели. Давайте же говорить на языке фактов. Кто был этот незнакомец? Ни я, ни вы не знаем. Что он делал у нас в Чахи-Аб? Тоже. Куда он убежал — нам неизвестно. Но зато я вижу, как напуганы люди. И сейчас лишь вы источник этого страха.