Книга Позывной: "Дагдар". Часть 2, страница 68 – Артём Март

Шер слабо улыбнулся. Губы у него были сухие, серые и растрескавшиеся — может, обветренные, может, сделались такими от обезвоживания.

— В горах всё удобно, если знаешь тропу, — пространно сказал он.

— А если не знаешь? — спросил Веденин задумчиво. Да так, будто бы уловил во фразе Шера какую-то конкретику.

— Тогда умираешь, — помолчав немного, ответил Шер.

Он сказал это без угрозы. Почти спокойно. Как говорят о погоде, о болезни или о старости. Будто это было просто правило. Правило жизни.

Веденин шагнул ближе к койке.

— Кто тебе сказал про Карим-Башу и Махди? Ты сам слышал их разговор? Видел людей? Был на стоянке? Видел там американцев?

Шер молчал.

— Отвечай.

Шер вдруг нахмурился. На лице у него проявилось что-то странное. Эмоция эта походила и одновременно не походила на внезапный приступ боли. Но мне она показалась скорее раздражением человека, которого внезапно выдернули из мирного сна.

— Бахтиёр… — проговорил он вдруг.

Я замер.

Имя прозвучало тихо. Почти неразборчиво.

— Что Бахтиёр? — спросил Веденин.

Шер повернул голову в мою сторону, но смотрел уже не совсем на меня. Глаза у него сделались мутнее. Взгляд провалился внутрь самого себя.

— Не ходи вниз, — сказал он кому-то другому. — Там шурави…

Искандаров поднялся.

— Началось.

Мальцев выдохнул носом.

— Очень удобно у него началось.

Я повернулся к нему.

— Он теряет сознание.

— Или делает вид, — задумался Искандаров.

— Может, — сказал я. — Но вряд ли мы вытянем из него что-нибудь полезное сейчас.

Веденин не стал спорить. Он наклонился к Шеру и спросил очень отчётливо:

— Где сейчас американец?

Шер не ответил.

— Где брат Селихова?

Тишина.

Слышалось только дыхание Шера. Тяжёлое, даже натужное дыхание.

Веденин повторил:

— Где его брат?

Шер вдруг снова открыл глаза. Взгляд его на миг прояснился. Он нашёл меня, не обращая на остальных совершенно никакого внимания.

— Если пойдёте туда, шурави, — прошептал он, — умрёте.

— У Тишака нас ждёт ловушка? — спросил я, не сильно надеясь получить вразумительный ответ.

Он попытался улыбнуться, но лицо его перекосило от боли.

— Всё в этих горах ловушка, Дагдар.

После этого его грудь дёрнулась. Он закашлялся. Сначала глухо, потом сильнее. Тело под одеялом напряглось. На свежей повязке тут же выступило тёмное пятно.

Искандаров резко оглянулся к двери.

— Фельдшера сюда.

Мальцев дёрнулся было сам, но Веденин остановил его коротким жестом. Старлей остался на месте, только лицо у него сделалось ещё мрачнее.

Я отступил на шаг.

Шер уже не смотрел ни на кого. Глаза у него закатились, веки дрожали. Он дышал часто, срываясь на кашель. Потом вдруг обмяк. Но не всем телом — такие люди до конца не обмякают, даже когда у них кончаются силы. Но голова его всё равно ушла в сторону, рука съехала с одеяла и повисла вдоль койки.

В комнату влетел Чума.

Сонный, злой, в распахнутом кителе, с лицом человека, которому не дают заниматься тем, чем ему положено.

— Вызывали, товарищ майор? — начал он и тут же увидел Шера. — Да ёп твою…

Он кинулся к койке, стараясь не задеть Мальцева плечом.

— Прошу дать мне место, товарищи офицеры! Ему воздуху нужно больше!

Мальцев хотел что-то сказать, но Веденин сам отошёл первым. За ним — Искандаров. Я тоже сделал шаг назад.

Чума поднял одеяло, выругался ещё раз, но уже тише, деловитее. Принялся проверять повязку, пульс, зрачки. Лицо у него стало жёстким, собранным.