Книга Позывной: "Дагдар". Часть 2, страница 65 – Артём Март

— Очнулся? — спросил я.

— Да, — ответил Веденин, не оборачиваясь. — И уже успел сделать вид, что ничего не понимает.

— А он и правда ничего не понимает, товарищ майор, — сказал я. — Просто не хочет, чтобы вы думали иначе.

Мальцев коротко усмехнулся.

— Ты, я смотрю, уже научился читать их мысли по их афганским мордам.

— А вы, я смотрю, всё не научились не говорить лишнего.

Он шевельнулся, но Веденин не дал ему слова. Только чуть поднял ладонь, не глядя на старлея. И этого хватило.

Я подошёл ближе к койке.

Шер открыл глаза.

Медленно. Но не так, как больной человек открывает их спросонья. А как зверь в яме, который и с закрытыми веками всё время слышал и понимает, кто ходит рядом. Его взгляд сперва нашёл меня, а уже потом скользнул по остальным. И по этому взгляду я ясно понял, каким сейчас был Шер-Ага: ему было плохо. Очень. Но он всё равно оставался опасным.

— А… Дагдар, — сказал он тихо.

Мальцев сразу повернул ко мне голову.

— Что он сказал?

— Обрадовался, что я пришёл, — ответил я суховато.

Шер чуть шевельнул углом рта. Показал какую-то странную пародию на улыбку.

Веденин наконец отлип от окна и подошёл к кровати. Встал справа, глядя на него сверху вниз.

— Скажи ему, — проговорил он, — что если будет молчать, то умрёт зря.

— Он и так это знает, товарищ майор.

— Тогда начинай.

Я кивнул и снова посмотрел на Шера.

— Ну что, герой гор, — сказал я по-русски. — Поговорим?

Он молчал. Только смотрел.

— Твои друзья уже мертвы, — продолжил я. — Ты сам здесь. Не в своих горах. А у нас. И если хочешь унести отсюда ноги, то сейчас самое время открывать рот.

Он перевёл взгляд на Искандарова. Потом на Веденина. Потом на Мальцева. И снова на меня.

— Слишком много шурави для одного моджахеддин, — сказал он на чистом русском.

Мальцев оттолкнулся от шкафчика.

— По-русски шпрэхает, а говорить ничего не хочет… Паскуда…

— Сядьте, товарищ старший лейтенант, — бросил Веденин.

Мальцев не сел, но больше не двигался.

— Ты не хочешь с ними разговаривать, — сказал я Шеру. — Тогда со мной разговаривай.

— Почему?

— Потому что они тебе никто. А я — тот, кто убил твоих людей.

На миг в комнате стало особенно тихо. Приглушенные звуки, доносившиеся снаружи, стали отчетливее.

Шер долго смотрел мне в лицо. Потом медленно сказал:

— Да. Это правда.

Искандаров качнулся на табурете чуть вперёд. Веденин не шелохнулся.

— И потому что я хотя бы знаю, за что ты меня ненавидишь, — добавил я.

Шер не ответил сразу. Он прикрыл глаза, сглотнул, будто пробуя на вкус мои слова. Потом выдохнул.

— Что ты хочешь знать, Дагдар?

— Почему ты сказал, что мы не получим американца?

— Потому что не получите.

— Это я уже слышал.

— Тогда зачем спрашиваешь?

Я чуть наклонился к нему.

— Ты хотел уколоть меня словом. Но вместо этого дал понять, что знаешь больше, чем можно было бы подумать. Говори, откуда тебе известно о Стоуне? Почему ты считаешь, что мы его не получим?

Он помолчал. Веки у него дрогнули. Потом он посмотрел на меня уже совсем иначе. Не как на человека, которого можно уколоть словом, а как на врага, который знает слишком много.

— Ты умный, — сказал он негромко. — Для молодого.

— Не тяни.

— А если потяну?

— Тогда я оставлю тебя с ними, — сказал я, кивнув на Веденина и Мальцева. — А они начнут задавать вопросы по-своему. И тебе это не понравится.