Книга Они были братьями. Часть 2, страница 110 – Артём Март

Хаджи нахмурился и строго спросил что-то у парня. Парень ответил решительно и боевито. Хаджи перевел:

— Он это знает, Дагдар.

— Да? И на кой тогда черт он нацепил ленту с бесполезными патронами?

Хаджи пожал плечами так, будто для него это странное обстоятельство было само собой разумеющимся.

— Для красоты, — сказал он.

— Ага. Вот как.

— В современных армиях, — поморщился Хаджи, — больше не бывает воинов. Только солдаты. Солдаты ходят на войну блеклые и одинаковые, как патроны. А когда на войну идет воин — он должен быть самый красивый.

Парень, чью грудь пересекала пулеметная лента, как бы понимая, что мне сказал Хаджи, выпятил грудь и горделиво приподнял короткую бороду. Покрутил головой. Видимо, хотел, чтобы я оценил его красивый лиловый паколь.

— Так ясно, — выдохнул я. — Стрелять-то он умеет?

— Мурад лучший молодой охотник в кишлаке, — с гордостью ответил Хаджи. — Козла со ста шагов бьет в глаз.

— Хорошо. Значит, определю его в группу засады.

Я пошел дальше вдоль шеренги. Воины-пуштуны вооружились по большей части тем, что у них было — в основном это оказались старые винтовки и одно и двухрядные охотничьи ружья. Я добрался ближе к концу шеренги, к низенькому глубокому старику, который был сутул, почти лишен волос на голове, а белая борода его была такой длинной и редкой, что казалась почти прозрачной. Однако больше всего удивлял не возраст бойца, а его вооружение. Старик опирался на древний огромный мушкет с кремневым замком.

Я приподнял бровь, осматривая бойца и его оружие, которое казалось крупнее самого старика.

— Отец, — я наклонился к деду, — ты с этим на автоматы пойдешь? Ты поднять свой мушкет-то хоть можешь?

Старик уставился на меня своими слезящимися, блеклыми глазами. Потом вопросительно протянул:

— А-а-а?

Хаджи громко перевел ему мои слова.

Старик нахмурился. Закряхтел. А потом взял да и выпрямился. И даже относительно ловко для своего возраста вскинул мушкет.

— М-да… — протянул я.

Старик снова опустил ружье и оперся о него, как о палку. Стал хрипловато что-то рассказывать Хаджи.

— Уважаемый Абдуллахад говорит, — принялся переводить Хаджи, — что чтобы попасть в цель из автомата и винтовки, много ума не нужно.

Хаджи замолчал. Прислушался к монотонному, хриплому голосу старца. Потом и сам заговорил снова:

— Но чтобы научиться целиться и попадать из такого славного ружья, нужны не только годы опыта, но и изрядная удача.

Старик замолчал и, преисполненный воинского достоинства, встал настолько «смирно», насколько ему это позволяла старческая осанка.

— Что ж, — понимая, что нужно работать с тем, что есть, выдохнул я. — Поставим в группу Надира. Мимо лошади промахнуться он не должен.

Старик вдруг завозился с пороховницей, висящей на старом армейском поясе. Принялся подтягивать ее шнурки.

— По крайней мере метров с двадцати, — заключил я.

Солнце уже наполовину показалось из-за горизонта. Дел сегодня было много, нужно подготовить стрелковые позиции и точки, расставить тут и там приманки для минометчиков. Потратить часть немногочисленных гранат на растяжки.

Раздав приказы остальным, я взял с собой Хаджи, Стоуна, Фокса и еще троих афганцев и вместе мы пошли по дороге через лес. Когда отдалились от кишлака примерно на два километра, я скомандовал.