Книга Они были братьями. Часть 2, страница 20 – Артём Март

— Держится.

— А остальные?

— На пределе.

— Ничего, — глянул я на него. — Последний рывок.

Потом я обернулся к остальным и сказал громче:

— Последний рывок, братцы. Скоро сможем отдохнуть. А сейчас — перекур три минуты.

Все принялись опускаться на землю, прямо там, где стояли.

Надир остановился чуть поодаль. Он смотрел на кишлак долгим, мрачным взглядом. Смотрел так, будто был совсем не рад, что Дараи-Шифо развернулся у него перед глазами. Так, будто внутренне был почему-то не готов оказаться здесь сейчас.

— Саша, — бросил он, глянув на меня. — Можно тебя на два слова.

Он отвёл меня в сторону. Остановился у старого, корявого дерева, росшего у тропы. Помолчал. Потом сказал:

— Идите сами. Я вас догоню.

Я нахмурился. Но повременил спрашивать.

— У меня здесь есть дела, — добавил Надир, опустив взгляд.

— Какие дела? — холодно спросил я.

— Нужно проверить тропу, — сказал он. — Убедиться, что за нами нет хвоста.

— Надир… — я покачал головой. — Мы чужаки в этом кишлаке. Мы не знаем, где искать твоего друга. Не знаем, чего ждать. Не знаем, согласится ли он помочь. Ты сам говорил: путь опасен, лекарь скрытный. Ты нужен нам там.

Надир не ответил, пряча взгляд.

— В чем дело? — продолжил я. — Ты рвался сюда сильней всех. А теперь отказываешься идти.

— Он поможет, — сказал Надир. — Скажите, что вы от меня. Этого хватит. — Он помолчал. — Его дом на северной окраине, у старой мельницы. Спросите Абдул-Хакима. Каждый знает.

Не ответив, я засопел.

— Я догоню. Через несколько часов. Или к утру, — пробурчал Надир.

Он говорил спокойно, но я видел: Надир вдруг сделался скрытным и еще более немногословным. Угрюмым, как старый пень. Что-то не давало ему покоя.

— Ты что-то знаешь? Там может быть опасно? — кивнул я на кишлак.

— Нет, — покачал он головой. — Кишлак маленький. Молодых мужчин немного. Их Мулла всегда сторонился войны. Потому Абдул-Хаким и…

Он осёкся. Поджав зубы, отвернулся.

Я вздохнул.

— Ты сейчас очень нужен моим людям, Надир, — проговорил я серьезно. — Но уговаривать я не стану. На это нет времени. Громиле становится хуже. Потому я просто спрошу. Один раз.

Надир облизал обветренные губы. Сглотнул.

— Ты идёшь или нет? — закончил я.

— Я догоню вас…

— Да или нет?

— Нет, — выдохнул Надир.

— Я тебя понял, — проговорил я и направился к своим людям.

Мы вошли в кишлак, когда солнце уже коснулось гор.

Дараи-Шифо встретил нас тишиной. Особенной, настороженной тишиной, какая бывает только в местах, где чужаков не ждут.

Узкая улочка, глинобитные дувалы, покосившаяся мечеть с невысоким минаретом. Пахло дымом, сухим навозом и чем-то пряным — не то специями, не то лекарственными травами.

Местные заметили нас сразу. Женщина, набиравшая воду у колодца, бросила ведро и скрылась за дувалом. Двое мужчин, сидевших на корточках у чайханы, замолчали и проводили нас долгими, цепкими взглядами. Мальчишка-подросток, гнавший осла, замер на месте и так и стоял, пока мы не прошли мимо. Никто не окликнул. Никто не вышел навстречу. Мы шли, и тишина сгущалась вокруг нас, как вода.

Я вёл группу к северной окраине, туда, где, по словам Надира, стоял дом лекаря. Фокс шагал рядом, держа автомат наготове. Ковалёв и Садыков несли салазки с Громилой. Остальные растянулись цепочкой. Громила то приходил в себя, то снова проваливался в забытьё. Один раз он открыл глаза и спросил, где мы. Я ответил: «У лекаря». Он кивнул и снова закрыл глаза.