Книга Они были братьями. Часть 2, страница 21 – Артём Март

Дом лекаря стоял на отшибе, у старой, давно заброшенной мельницы. Небольшой, глинобитный, с плоской крышей. Рядом — огород, засаженный какими-то травами. Запах здесь был гуще — мята, полынь, ещё что-то горьковатое. Дверь была приоткрыта.

Ни ворот, ни калитки не было, потому я велел остальным подождать на дороге, а сам вошел во двор и постучал в дверь.

Сначала ответом мне стала тишина. Потом за дверью послышались шаги, и на порог вышел мужчина.

Он был примерно одного возраста с Надиром — лет сорока пяти. Короткая тёмная борода с проседью, внимательные, чуть усталые глаза. Одет в простой, но чистый чапан. Руки у него были тонкие, с длинными пальцами — такие руки бывают у людей, которые привыкли работать с мелкими предметами. С травами. Или с иглой.

Увидев меня и остальных перед входом в его двор, мужчина замер. Глаза его расширились. Он быстро заговорил на дари, размахивая руками — видимо, пытался объяснить, что мы ошиблись дверью, что ему нечего нам предложить, что он простой человек и не хочет неприятностей.

— Абдул-Хаким? — спросил я.

Мужчина округлил глаза и быстро-быстро отрицательно замотал головой.

— Мы не враги, — сказал я. — Мы пришли от Надира.

Он замер. Рука, которой он только что махал, застыла в воздухе. Он посмотрел на меня. Потом вытянул шею и глянул вдаль, на остальных. И заговорил по-русски — с сильным акцентом:

— Надир? Вы от Надира?

— Да.

— Он с вами?

— Нет.

Что-то мелькнуло в его глазах. Это что-то показалось мне странным облегчением пополам с тревогой. Словно он ждал этого разговора, но не был к нему готов.

Он снова взглянул на остальных поверх моего плеча.

— Вы пришли, потому что у вас раненый? — спросил он.

— Да, — кинул я. — Меня зовут Сашей Селиховым. Нам нужен лекарь. Срочно. За помощь мы вам заплатим.

Мужчина сразу изменился. Страх ушёл, уступив место деловой собранности.

— Заносите, — сказал он. — Быстро. Туда, — он указал на топчан у стены.

Я дал остальным сигнал и группа медленно стала заходить во двор. Громилу тут же понесли к дому.

— Осторожно, не трясите, — суетился Абдул-Хаким вокруг салазок. — Рана глубокая?

— Не очень. Но с него кожу сняли. Это был медведь, — сказал я. — Когти и зубы.

Лекарь кивнул, будто услышал что-то обыденное. Подошёл к Громиле, лежащему боком, и аккуратно приподнял повязку. Помочил языком. Потом обернулся ко мне:

— Нужна горячая вода. Чистая ткань. И ещё — у меня мало бинтов. Если есть — несите.

Я кивнул Фоксу. Тот вышел. Лекарь тем временем уже доставал с полок какие-то склянки, горшочки, пучки сухих трав. Движения у него были быстрые, точные — видно, что он делал это тысячу раз.

— Надир рассказал вам про меня? — спросил он, пока его быстрые руки колдовали над склянками, смешивая что-то в горшочке.

— Да, — кивнул я.

— А… — лекарь на мгновение остановился, отвернулся от стола и глянул на меня. — А где он? Он придёт?

Я глянул на Громилу, застонавшего, сжимаясь на топчане.

— Не знаю.

Лекарь снова задвигался, но я заметил: плечи у него напряглись. Он что-то знал. Что-то, чего не договаривал. И это «что-то» было связано с Надиром.

* * *

Надир сидел у костра и смотрел в огонь.

Ночь прошла, но легче ему не стало. Он не сомкнул глаз — мысли крутились в голове, как заезженная пластинка. Он знал, что должен пойти в кишлак. Знал, что Громила умирает. Знал, что только Абдул-Хаким может помочь. Но каждый раз, когда он представлял себе эту встречу, внутри у него всё сжималось.