Книга Они были братьями. Часть 2, страница 88 – Артём Март

Хаджи, не ожидавший такого приема, захрипел, когда рука моя сдавила ему горло, а потом со странным, чавкающим звуком рухнул на землю, потеряв нож.

Я тут же оказался сверху, прижал его коленом к нагретой солнцем глине.

В какой-то момент, старый, въевшийся глубоко в мозг рефлекс чуть не заставил меня сделать заученное движение, которым должен был окончиться такой бросок — ударить Хаджи ножом в сердце.

Силой воли я сдержал руку. И вместо этого приставил острие к щеке Хаджи.

Хаджи, лежавший подо мной, смотрел на меня так, будто еще до конца не осознал, что только что произошло. Небольшие глаза его были широко распахнуты. Рот застыл в полуоткрытом состоянии. Руки бессильно поднялись открытыми ладонями вверх. Поднялись так, будто он вот-вот попросит пощады.

Все, кто был во дворе мечети, просто затихли в полнейшем изумлении. Они все еще старались осмыслить, что именно произошло.

Краем глаз я заметил, как нервно пошевелился мулла. Как Стоун взирает на все это с безэмоциональным лицом, а Саша стоит и таращится на меня с открытым ртом. Как Фокс смотрит, широко раскрыв глаза, а Горохов вытягивает шею так, будто ему плохо видно.

Вся эта картина продолжалась не больше двух секунд.

— Ты проиграл, — сказал я Хаджи негромко, а потом легким движением ножа резанул ему по щеке. Хаджи вздрогнул, зажмурился, стиснул зубы. Робкая струйка крови почти сразу проложила себе путь от раны на скуле и спряталась где-то в бороде.

Я медленно поднялся, показал всем вымазанный парой капель крови клинок.

— До первой крови! — громко сказал я, сжимая нож. Потом повернулся и показал его старейшинам и мулле. Повторил: — До первой крови!

Старейшины удивленно поднимали брови. Переглядывались. Мрачный, как грозовая туча, мулла опустил взгляд, поджав губы.

Хаджи медленно, с трудом, поднялся в сидячее положение. Тронул щеку и осмотрел пальцы. На них тоже остался едва различимый кровавый отпечаток.

Я обернулся к Хаджи.

— Ты дрался хорошо. И собственной кровью смыл позор своего кафтарбоза.

Хаджи не ответил. Только глянул на меня все еще ничего не понимающими глазами.

Тогда я просто протянул ему руку, чтобы помочь подняться. Несколько мгновений Хаджи мялся в нерешительности. А потом принял помощь. Я потянул, и он встал на ноги. Оглядел затихшую толпу, муллу и старейшин дурным взглядом. Нагнулся и поднял свой кинжал.

— Это был хороший поединок, Дагдар, — проговорил он, снова ощупывая щеку. Потом опустил взгляд. Добавил: — Сегодня Аллах был на твоей стороне.

Толпа, отошедшая от шока, мало-помалу загудела. Кто-то принялся с кем-то спорить. Кто-то даже повысил голос. Кто-то просто галдел, обсуждая, видимо, то, что тут случилось. Краем уха я услышал, как кто-то ругается у меня за спиной.

Мулла тоже это заметил. Поднялся, призывая мужчин к порядку.

— Аллах ни при чём, — покачал я головой.

И тогда Хаджи вдруг улыбнулся.

— Ты не виноват, что не понимаешь, Дагдар. Но Аллаху ведомо все. И…

Он недоговорил. Хаджи внезапно изменился в лице и бросил удивленный взгляд мне над плечом. Я обернулся.

Мулла что-то закричал. Саша тоже крикнул что-то. Я не разобрал что.

В полукольце мужчин, за моей спиной, завязалась драка. Молодой афганец, под злые крики каких-то подначивавших его парней, таких же молодых, оттолкнул другого, сидевшего по соседству и вцепившегося в его рукав. А потом встал.