Книга Время, вперед!, страница 8 – Артём Март

Саша шёл к сакле Каримова, сжимая в руке миску с ужином. Его шаги были тяжёлыми, плечи опущены. Разговор с братом не выходил из головы. «Ты не брал у него пузырёк с крысиным ядом?» — этот вопрос жёг его изнутри.

Саша помнил, как почувствовал, что его лицо вспыхнуло, когда брат спросил его о яде. Помнил, как кричал на Пашу, разыгрывая обиду.

Он сам почти поверил в свою невиновность. Но пузырёк, согретый его телом и маленький, лежал сейчас в нагрудном кармане его кителя.

Он казался тяжелым и… И неправильным. Казался не тем предметом, который должен носить в своем кармане советский солдат.

Но Саша нес.

Он вошёл в саклю.

Каримов сидел у стены, вытянув ноги. Масляная лампа чадила, отбрасывая на глиняные стены рваные тени.

Увидев Сашу, пленный чуть выпрямился, и на его лице появилось знакомое выражение — лёгкая, едва заметная усмешка. Саша поставил миску на пол и замер. Ему хотелось уйти, но ноги, казалось, отказывались двигаться. Саша стоял, опустив руки, и смотрел куда-то в угол.

Каримов ждал. Уж что-что, а ждать он умел.

— Ты уверен, что Грейвза нужно убить? — спросил наконец Саша. Голос его прозвучал глухо, почти хрипло. Он не смотрел на Каримова, но чувствовал на себе его взгляд.

Этот вопрос был последней соломинкой, за которую цеплялся Саша. Если бы Каримов сейчас сказал «нет, есть другой путь», Саша немедленно отступил бы. Но Каримов молчал. Он смотрел на Сашу и молчал.

— Если бы был другой путь, — заговорил он наконец, и голос его был мягким, почти сочувствующим, — я бы сказал тебе. Но его нет.

Каримов выдержал паузу, словно бы давая словам уложиться в Сашиной голове. Саша не двигался.

— Твой брат спас тебя, — продолжал Каримов. — Он рисковал всем. Он пошёл против приказа, против системы, против целой армии врагов. Он вытащил тебя из плена, хотя мог погибнуть сам. И ты знаешь, что будет, если Грейвз заговорит.

Саша знал. Он уже слышал это от Каримова в прошлый раз, но теперь, после разговора с братом, после того, как Паша забрал у него пистолет и смотрел на него этим своим спокойным, всё понимающим взглядом, слова Каримова звучали иначе.

Они будто бы стали тяжелее. И весомее.

Саша не хотел себе в этом признаваться, но в глубине души он знал — его брат делал все, что делал, не оглядываясь ни на какие преграды. Ничего не было ему помехой, чтобы спасти Сашу.

Так почему же сам Саша должен действовать иначе? Ни преступление, на которое он собирался пойти, ни строгие взгляд и голос Паши не должны были его останавливать. Он должен идти до конца. Ровно так же, как это делал его брат.

И все же что-то не давало Саше отринуть все сомнения.

— Когда появится переводчик, Грейвз расскажет о списках «Зеркала», — говорил Каримов. — Он расскажет, что вы с братом — в этих списках. Что вы — потенциальные агенты. Что вы — потенциальное орудие против вашей же Родины. Что вы без пяти минут предатели. Понимаешь, что сделает КГБ?

Саша молчал.

— Я знаю, как это работает, — сказал Каримов тихо. — Я прошёл через это сам. Мне обещали защиту, а сделали марионеткой. Мне обещали лечение для жены, а взамен потребовали отдать все, что у меня есть. Я стал тем, кем стал, потому что у меня не было выбора. У тебя выбор есть. Пока Грейвз молчит, у тебя есть шанс. Когда он заговорит — шанса уже не будет. Твоего брата сломают. Тебя сломают. И всё, что он сделал для тебя, — всё будет зря.