Книга Время, вперед!, страница 5 – Артём Март

Я шел через дворы, мимо костров, мимо десантников, чистивших оружие, мимо афганских мужчин, молча сидевших у стен своих домов и дувал.

Тело слушалось не так охотно, как обычно. Уменьшенная доза омана давала о себе знать: в висках поселилась тупая, ноющая боль, во рту пересохло, а мышцы то и дело сводило легкой судорогой.

Я не показывал этого. Просто шел, стараясь не замечать недомогания. Боль — это всего лишь сигнал. И его можно игнорировать.

Во дворе дома лекаря горел костер.

Ларин и Худояров уже заступили на вечернее дежурство и теперь стояли у стены, наблюдая за пленным.

Каримов сидел на корточках у старого жестяного корыта, заменявшего здесь умывальник. Он неторопливо, даже с каким-то удовольствием, плескал воду на лицо и шею. Связанные его руки двигались скованно, но он приспособился.

Рядом с корытом стоял Худояров с автоматом на изготовку. Ларин держался чуть поодаль, у сарая с пленными духами. Увидев меня, он приосанился и, кажется, хотел что-то доложить, но я жестом остановил его — все потом.

Саша стоял у стены сарая, скрестив руки на груди. Он смотрел на Каримова, но взгляд его показался мне каким-то отсутствующим.

Я заметил, как он поджал губы, когда я вошел во двор. Заметил, как отвел глаза. Он не хотел со мной говорить. Что ж, бывает. Саша был молод, и я прекрасно понимал, что он чувствует сейчас.

Понимал и то, что потом, через какое-то время, возможно, через много лет, он взглянет на все мои дела иначе. И поймет, что я никогда не желал ему зла.

Особенно сегодня. Ведь сегодня нам с ним предстоит неприятный разговор.

Я прислонился к дувалу и стал ждать, когда Каримова уведут обратно.

Стоун сидел на перевернутом ящике у дальней стены. Он не дежурил, но пришел сюда сам — то ли от скуки, то ли по привычке наблюдать за всем, что происходит вокруг. Его ленивая полуулыбка скользнула по моему лицу и погасла. Он, казалось бы, почувствовал мое состояние. Но ничего не сказал и не подошел.

Что ж. Стоун всегда был проницательным парнем. Понимает, что, как бы ни чувствовал себя командир, подчиненным об этом знать не следует.

Каримов вытер лицо рукавом и выпрямился. Худояров тронул его за плечо, указывая на дверь сакли. Пленный подчинился. Его небольшая фигура, все еще сохранявшая офицерскую выправку, скрылась в темном проеме. Я выпрямился от стены и подошел к Саше. Заметил, что он занервничал еще до того, как я приблизился.

— На пару слов, — сказал я негромко.

— Чего такое? — бросил он резко, нервно и обеспокоенно. — Случилось что-то?

— Ничего такого. Просто поговорим.

Саша вздохнул, но пошел за мной. Мы отошли в дальний угол двора, к пустому навесу для коз. Я скрестил руки на груди и посмотрел на брата. Он стоял напротив, засуетившись, достал сигарету. Закурил.

— Я был у лекаря, — начал я. — Он сказал, ты заходил к нему.

— Ну да, — Саша пожал плечами. — Просил что-нибудь от мозолей. Ноги на тер, сил нету. Он дал какую-то мазь, — Саша затянулся, выпустил дым в сторону. — Воняет так, что остальные парни от меня шарахаются, — он пожал плечами. — Ну а что делать?

— Помогает хоть?

— Да черт ее знает. Не понял пока что.

Я помедлил, глядя на Сашу. Тот, устремив взгляд куда-то в сторону, нервно утер нос. Сунул сигарету в губы.

— И больше ничего? — спросил я.