Книга Печать пожирателя 12, страница 85 – Илья Соломенный

Дима немного поморщился, пытаясь подобрать слова.

— Ну… Мама светится изнутри. Тётя Маша — холодная, как лёд и вода, но спокойная. Дядя Руслан… Он тёмный и колючий, и у него внутри… Болит как будто. У тёти Ани музыка внутри всегда играет… А ты… — он снова посмотрел на меня, и в его взгляде была растерянность человека, видящего сложную картину, которую не может описать, — Ты другой. Внутри другой.

— Вот как?

На этот раз улыбка на моём лице была не настоящей. Я вдруг понял, что мой сын может читать внутреннюю суть мага — в шесть лет! И что же, интересно, он увидел во мне?..

— У тебя… есть другая сила. Не такая, как у них всех. Не знаю, она как будто… старая. Очень-очень старая! И большая. Очень-очень большая! И в твоей голове… там есть картинки, которые не наши. Люди, которых я не знаю. И звёзды… другие звёзды, которых у нас на небе нет.

У меня по спине пробежал лёд.

Это совершенно точно не было детской фантазией.

Он видел! Видел то, что скрыто за пеленой моего нынешнего тела и личности. Видел след божественной искры, память Маркелия А'Стара, разбросанную по глубинам моей души!

Дерьмо космочервей! Мой сын обладал каким-то внутренним, неиспорченным зрением, которое проникало сквозь все маски! А я и не знал…

— А кто-то знает, что ты так видишь… «Внутрь» человека?

— Не, — Дима тряхнул головой, — Я никому не говорил.

— А про меня… Тебе мама говорила что-нибудь?

Дима снова отрицательно помотал головой.

— Нет. Я сам всегда знал. С тех пор, как себя помню. Просто… не понимал, что это, — Он помолчал, а потом задал вопрос, который, видимо, копил в себе годами, но боялся произнести, Пап… а кто ты такой? По правде?

Я смотрел на его серьёзное личико, на его широко открытые глаза, полные доверия, и… Что-то во мне дрогнуло и рассыпалось. Все стены, все защиты, вся осторожность.

Передо мной был не просто мой сын. Он был частью меня. Частью той самой старой, чужой души, что нашла здесь, в этом мире, своё продолжение. И он имел право знать правду.

В конце-концов — Илона же знает. Рано или поздно она бы ему рассказала, даже если бы я погиб. И, быть может, это мой последний разговор с сыном…

Я медленно вздохнул, и наклонился ближе к сыну:

— Ну что же, раз уж ты такой умный и догадливый, и всё про всех видишь… Давай-ка я и правда расскажу тебе, кто твой папа на самом деле. Но только чур — это должен быть наш с тобой самый главный секрет. Самый-самый. И ты никому об этом не расскажешь. Ладно?

Его глаза загорелись не детским любопытством, а чем-то более глубоким — жаждой знания, которая была ему не по возрасту.

Дима торжественно кивнул.

— Клянусь, — прошептал он.

22 января 2042 года. Военный аэродром под Москвой.

Глубокая зимняя ночь уступала место морозному, пасмурному утру. Холодный ветер нёс с собой запах авиационного топлива, снежной пыли и металла. Взлётная полоса и здания освещались резким светом прожекторов. Передо мной стоял гудящий двигателями реактивный АВИ «Ворон», который техники готовили к дальнему путешествию.

На обшивке, нахохлившись (странно, им же холод не страшен?) сидели Мунин и Хугин, мои верные вороны.

Мунина удалось откачать только сейчас, и он, явно недовольный тем, что пропустил всё веселье, рвался в драку против тех, кто нанёс ему «со-КАРРР-рушительное» поражение, как сказал сам маледикт. Хугин же после долгого отсутствия, восстановил силы сам — и молча был готов исполнять любые мои приказы.