Книга Печать пожирателя 12, страница 87 – Илья Соломенный

Она замолчала. Ветер выл в растяжках антенн, и странным образом этот звук был похож на звук огромной гигантской струны.

— Я буду скучать по… По нам, Марк, — её голос внезапно стал тихим, без единой ноты шутки, — По тому, как ты слушал мою игру. По нашим тусовкам времён «Арканума». По всем этим грёбаным вылазкам в Урочище, по праздникам, которые мы отмечали… По всему.

Она быстро провела тыльной стороной ладони по глазам. Но я всё равно увидел, как на её ресницах повисла одна-единственная, крошечная, бриллиантовая слеза. Она поймала мой взгляд и фыркнула, пытаясь вернуть себе маску ироничности.

— Проклятье, Апостолов, смотри, до чего ты меня довёл! — Она шагнула вперёд и, неожиданно резко, обняла меня. Её тело было тонким и тёплым, а пальцы впились в спину с силой, которой я от неё не ждал. Она прошептала мне на ухо, и её дыхание пахло мятой и чем-то горьким, как полынь, — Ты должен вернуться. Обещай, сволочь!

— Я постараюсь, Аня.

Она оторвалась от меня, резко кивнула и, не оглядываясь, пошла прочь, высоко подняв голову. Но её плечи слегка подрагивали.

Осталась Маша.

Она стояла чуть в стороне, как будто не решаясь приблизиться. Её пальцы нервно перебирали прядь длинных золотистых волос. На её обычно холодном, отстранённом лице читалась неловкость, почти смущение. Подаренный мной дракончик, её вечный спутник, не вился вокруг, а кружил где-то в небе, будто не решаясь лезть в наш разговор.

— Маша? — позвал я.

Она вздрогнула и медленно подошла. Между нами повисло тяжёлое, неловкое молчание.

— Я… не знаю, что сказать, Марк, — наконец проговорила она. Её голос был тихим, как шелест льда по стеклу, — «Удачи» звучит глупо. «Возвращайся» — банально, и так понятно, что все мы хотим этого…

— Тогда ничего не говори, — предложил я.

Она покачала головой, и её взгляд упал куда-то мне на грудь, избегая встречи с глазами.

— Знаешь, иногда… — она замялась, и её щёки покрыл лёгкий, несвойственный ей румянец, — Иногда я думаю о том времени в «Аркануме». О том, как ты… ну, пытался. Подкатывал… О нашей первой встрече в том кафе…

— «У Мишки», — хмыкнул я, — Да-а… Тогда я был навязчивым и нелепым.

— Это неправда, — улыбнулась она, наконец подняв на меня синие, как горное озеро, глаза. Но в них плескалось не веселье, а странная смесь грусти и сожаления, — Ты был… непосредственным, раздолбайски непосредственным! И… Живым. И слишком сложным. Я боялась всего этого. Мне было проще со льдом и водой, и своими картинами. С решением родителей, которые устраивали для меня династический брак с идеальным кандидатом…

— Интересно, где он сейчас?

Маша фыркнула, сделала шаг ближе, и между нами осталось лишь несколько сантиметров ледяного воздуха.

— Понятия не имею… Но знаешь… С тех пор, — прошептала она так тихо, что слова едва долетели до меня сквозь вой ветра, — Я ведь так и не встретила ни одного мужчины… Ни одного, кто был бы… хотя бы отдалённо похож на тебя. И теперь мне кажется, что я… упустила что-то. Не тебя, может быть. А шанс.

Она резко выдохнула, и её дыхание превратилось в маленькое облачко пара.

— Вот и всё, что я хотела сказать. Глупости. Забудь.

Но я не мог забыть. Это была ещё одна ниточка, ещё один якорь в мире, который я покидал. Не любовь, не страсть. Сожаление. Горький привкус неслучившегося…