Книга Линия иной судьбы 2, страница 119 – Дмитрий Соловей

Во вторник утром меня подкараулил Леонид Радченко с вопросом, кому отдать гитару.

— Это тебе подарок — на день рождения или, вон, считай, на 7 ноября, — отмахнулся я.

Лёнька кивнул, но выражение его лица меня чем-то зацепило. Я поинтересовался, что случилось.

— Ты слышал, что арестовали профессора Гольдфельда? — спросил он.

Естественно, о таком профессоре я не знал и не слышал.

— Моисея Абрамовича, заведующего кафедрой кожных и венерических болезней мединститута. Вчера взяли. Самарин-старший с оперативниками прямо на лекции арестовал. Говорит, целую банду отравителей в халатах в мединституте накрыли. В Москве сейчас распутывают «дело врачей».

— Лёнь, тебя же это не коснётся, — осторожно заметил я. — Вы свою чашу горя уже испили.

— Испили, — согласился он и после паузы добавил: — Нужно тебя с мамой познакомить. У тебя рассуждения такие взрослые. Она сейчас так сильно переживает из-за всего происходящего.

— Приду, обязательно приду. Ты только скажи, когда будет удобно, — без раздумий согласился я.

Дома меня ждал сюрприз. Нагрянули без предупреждения мамины сёстры — тётя Шура и тётя Нюра. Приехали они, конечно же, «по-родственному», но телеграмму могли бы прислать.

Когда я вошёл в комнату, там стоял запах валерьянки. Мама сидела у стола, пряча заплаканные глаза, баба Лиза хмуро гремела посудой у печки. Вот это мне сразу не понравилось. За своих женщин я кого угодно порву. И эти родственницы зря маму обидели. Оставалось разобраться, в чём, собственно, дело.

Вначале я, конечно, вежливо поздоровался. Разобрался, где какая из тёток. Тётя Шура жила и работала в Молдавии, но приехала специально по поводу дома и сначала посетила сестру в Гаграх. Именно она написала в письме, что хочет за дом шестьдесят пять тысяч. Теперь и тётя Нюра решила, что назначенные ею первоначально тридцать пять тысяч — слишком мало.

— … Пойми ты, Нина, мы же не чужие люди! Пятьдесят тысяч за весь дом — это по-божески. Зато сразу хозяйкой станешь, никто вас отсюда не попрёт, — втирала тётя Шура.

Оказывается, они первым делом разузнали у мамы, откуда у нас средства. И раз суммы в шестьдесят пять тысяч у нас нет и не будет, остановились на пятидесяти.

Внутри меня стало закипать глухое бешенство. Пятьдесят тысяч! Они решили выгрести у мамы всё до последней копейки.

Внешне я этого, конечно, демонстрировать не стал. Напротив, улыбнулся самой счастливой улыбкой, на какую был способен, а потом обратился к своим:

— Мама, ба, дорого это для нас. На Коммунаров третий от аптеки дом всего за тридцать семь продают. Купим его — ещё и Павлу на машину останется.

Все женщины дружно повернули в мою сторону головы.

— Валя, откуда про дом узнал? — поинтересовалась бабушка.

— Так Нина Ильинична сказала, — моментально ответил я. — Считай, ничего не поменяем. Тот же район, то же место.

Мама задумалась, а тётя Шура сориентировалась быстрее всех и привела разумный довод:

— По Коммунаров трамваи ездят. Шумно и летом пыльно.

— Зато там водопровод. К аптеке тянули, и все дома по той стороне оснастили, — парировал я.

Довод не подействовал. Теперь и тётя Нюра подключилась:

— Трамваи так дребезжат, что у вас книжки ваши умные с полок попадают, — заявила она.

— Тогда мы можем построить свой дом на Шаумяна, — отмёл я этот довод. — Государство бесплатно участки по шесть соток раздаёт. Знакомый у нас есть, дядя Гриша, помогал доску половую достать. Через него стройматериалы найдём. В помощники я парней из группы приведу. Отстроимся. И обойдётся это нам тысяч в семь-восемь.