Книга Линия иной судьбы 2, страница 47 – Дмитрий Соловей

Борис получил за все экзамены «хорошо» и был счастлив.

За кого мне было обидно, так это за Лёньку Радченко. Он отвечал передо мной по физике, и я своими глазами видел, как его пытались завалить. Но всё-таки вывели в ведомости тройку. Повезло, конечно, что он доучился и закончил десятый класс. Насколько я понял, после ареста отца им с мамой оказали поддержку. Нашлись верные друзья и родственники, которые не отвернулись, посочувствовали и помогли.

Главное случилось в самом финале, когда под оглушительные аплодисменты зала мне вручили тяжёлую коробочку. Внутри лежала настоящая золотая медаль с надписью «За отличные успехи и примерное поведение» и новенький аттестат зрелости.

Мама, вырвавшаяся из своей школы, чтобы поздравить, плакала, не скрывая слёз. Прижимала к груди праздничный букет и светилась такой чистой материнской гордостью, что мне заранее стало не по себе от того, что должно было произойти дома.

Настоящая буря грянула на следующий день.

— Что это?.. — мамин голос сорвался на леденящий шёпот.

Она стояла у стола, сжимая в руках расписку из приёмной комиссии. Утром я отнёс документы в Краснодарский химико-технологический техникум. Собеседование прошёл за пять минут, ошарашив тамошнего завуча своими ответами, а взамен получил этот клочок бумаги со штампом: «Принят подлинник аттестата о среднем образовании №… и золотая медаль».

— Валя… Ответь мне, что это такое⁈ — Мама резко швырнула расписку на стол. Лицо её пошло красными пятнами. — Какой техникум⁈ Ты с ума сошёл? С золотой медалью, без экзаменов возьмут в любой союзный вуз!

Бабушка просто сидела, укоризненно покачивая головой и не вмешивалась. Молодец, старой закалки женщина, считавшая, что мужчина должен сам принимать решения и отвечать за свои поступки.

— Я Павлу напишу! — тем временем выдвинула мама довольно странный аргумент. При том, что отпуск брату дадут в октябре, воспитывать и как-то влиять на меня будет поздно.

— Мама, я всё продумал, — в очередной раз попытался я достучаться, но всё без толку.

Планов на лето было много, и менять их я не собирался. Из аптеки, где я подрабатывал уборщиком, уволился ещё в мае — на моё место заведующая нашла женщину. Но с июля меня ждало место фасовщика в рецептурном отделе. Раз мне не нужно было сдавать вступительные экзамены, я мог спокойно отрабатывать полноценную шестичасовую подростковую смену. За два месяца выходили неплохие деньги — под шестьсот рублей. Правда, секретарь из техникума просила заглянуть в конце июля, что-то подписать, но в целом мой план это не меняло.

Борис, конечно, знал, что я подам документы в техникум на специальность «Аналитическая химия»(да, я выбрал всё же это направление). По какой причине это делаю, рассказал ему лишь в общих чертах; тот принял ситуацию спокойно. И никак не мог взять в толк, отчего Нина Матвеевна так бушует. Периодически выходя на террасу, Борька с удивлением наблюдал через распахнутую дверь необычную для нашей семьи сцену, прислушивался к крикам, а потом снова скрывался у себя, ожидая, пока буря утихнет. Она, к слову, и не думала стихать.

— Валя, ты понимаешь, что через три года тебя пошлют по распределению куда-нибудь вроде того же Хадыженска! Мы зря столько усилий приложили для переезда? — приводила новые аргументы мама.