Книга Золотая тьма. Том 1, страница 12 – Игорь Осипов

— И как здесь пришлые живут? Неужто не чуют? А силы у них откуда? На холме же магии почти нет, приходится, как рыба, ртом воздух глотать, — покачала головой девушка.

— Ли-Ли? — переспросила мать.

— Мне дурно! Я пешком! — быстро проговорила девушка и снова соскочила из кареты и двинулась по ровной, хорошо утоптанной и слегка пружинящей под ногами земляной дороге.

Заметив вдали новый самасваль, едущий своей собственной дорогой, девушка неспешно провела двумя перстами ото лба к кончику носа и прошептала заклинание изгнания нечисти: «Идемони».

Но чудовищная повозка даже не дрогнула, а продолжала реветь и ехать.

— Залезай, кому говорю!

— Отстань!

Огрызнулась Шарлотта и продолжила путь. А впереди приближался лес и шпиль Магистра за ним.

И всё же, зачем она, неопытная, великой волшебнице?

— Бездна! Опять они плетут интриги! Надо было прикончить, когда имелась возможность! — в сердцах воскликнула глава совета Магистрата, госпожа Николь-Астра да Феррис. Она сидела на широчайшем открытом балконе, выходящем из просторов её кабинета, и читала донесения. Рядом на подставке хохлилась большая белая ворона по кличке Альпа — любимая птица волшебницы, которая время от времени испускала тихое и скрипучее «кр-р-р».

День выдался тёплым. Такими днями надо наслаждаться особенно, ибо вскоре наступит зима, и тогда злые северные ветра, протяжно и страшно завывающие, словно живущие в полночном крае волки, пригонят бесчисленные стада тяжёлых свинцовых туч, и будет бесконечная морось, а сквозняки станут совать свои мокрые носы под одежду и трепать незримыми зубами подолы платьев, как подлые шавки.

На резном столе лежали свитки, стояла золотая чернильница и подставка для перьев. Серебряный кувшин для вина и кубок.

Мягкий ветер игриво цеплял ажурные рукава, краешек раскрытого документа, присыпанного мелким песком поверх свежих строчек, и белые перья вороны.

— Ваше могущество, прибыла Шарлотта да Амбер — по вашему прошению ко главе цеха крысоловок, — раздался из глубин кабинета громкий и чёткий голос секретаря Шона. Он выдержал паузу и добавил: — С матушкой.

— Пусть одна зайдёт, — неспешно проговорила верховная ведьма, погладив птицу и надменно повернув голову в сторону входа. А потом растянулась в улыбке, которую уже давно научилась надевать на лицо, как золочёную маску в карнавал.

Шон кивнул и беззвучно удалился, а вскоре по дорогому паркету застучали-зазвенели кованые сапоги, и на свет вышла девица в строгом шпажном платье. Поверх платья — короткий коричневый плащ до пояса и с золотой застёжкой. Висящие на поясе серебряный стилет и волшебная палочка были в одинаковых ножнах, отчего издалека их можно принять за два кинжала.

— А-а-а, юная умелица… — протянула ведьма руку, и девушка припала на одно колено, дабы поцеловать кончики пальцев знатной особе, очень, кстати, мстительной в случае проявления непочтения. Едва коснувшись губами перстней, крысоловка встала и вытянулась по струнке, ожидая распоряжений. Не зря же она удостоена аудиенции столь могущественной волшебницы.

А Николь-Астра встала с похожего на небольшой трон кресла и медленно и величаво подошла к перилам, поманив крысоловку за собой.

— Что ты видишь? — тихо спросила она и сама оперлась руками на лакированное дерево.