Книга Золотая тьма. Том 1, страница 13 – Игорь Осипов

— Цитадель Магистрата, ваше могущество, — отчеканила девушка, пробежавшись взором по большой круглой площади, мощёной светлым гранитом. Но мощёной не просто для красоты — меж пепельно-серыми, почти что белыми каменными брусками лежали другие, красные и чёрные, очерчивая широкий круг и размечая его на дольки.

Посередине стояла высокая стела из чёрного гранита, превращая площадь в огромные небосветные часы. Тень вершины только-только отлипла от жирного полуденного бруска, и день ещё был впереди.

Стоящие вкруг гильдейские каменные здания, соединённые крытыми мостами-переходами, уподоблялись оправе драгоценного камня. За крышами виделись жилые домики прислуги, сгрудившиеся в ухоженный городок на несколько сотен душ. А в зазорах блестела Плакучая речка, упрятанная в камыши и огибающая обитель, как шёлковая перевязь.

— А дальше? — едва заметно улыбнулась Николь-Астра и указала на шпили замка на горизонте.

— Керенборг.

— А ещё?

— Крепость халумари, госпожа.

Глава волшебного совета расплылась в улыбке и проговорила:

— Мне стали доносить, что там, при стечении множества народу, появились необычные крысы. И я хочу, чтоб ты походила, посмотрела, насколько велика эта беда. И простые ли это крысы. Мне не нужны волнения и смуты возле стен магистрата, особенно если народ скажет: «крысы суть твари волшебные» — и обратит негодование на цитадель. А теперь ступай, если надо, изведи это непотребство. Жалование получишь у моей казначейки.

Николь-Астра властно взмахнула рукой, заставив девушку сделать глубокий поклон и быстро направиться к выходу. Но едва та развернулась, явив спину, улыбка с лица волшебницы исчезла, как пламя на задутой свече, а взгляд стал таким, словно был обращен на костяшки счет, а не на человека. Не всякий любит такой взгляд, иным от него дурно становится. И, зная себя, высокопоставленная ведьма давно развесила зеркала так, чтоб посетители, уходя, не видели перемен её лица.

А как только смолкли торопливые шаги, в кабинете зазвучали шаги другие — тяжёлые, стальные, и вслед за ними раздался хриплый голос Линды да Хорды — начальницы стражи цитадели Магистрата, которую за грубый и прямой нрав часто за глаза называли Старой Прачкой.

— Николь, и зачем тебе эта соплячка? Она же, думаю, не то что боевые заклинания, а даже мужского стручка в руках ни разу не держала.

— Пошлость. Ты, как всегда, не можешь без пошлости, — выдавила из себя волшебница, смерила Линду жалостливым взором, а потом поманила за собой. — Идём.

Когда они под стук каблуков по мрамору дошли до большого рабочего стола, волшебница извлекла из него целую охапку свитков, к которым были приклеены разноцветные ярлычки с тиснением, например, в форме ворон.

— Смотри.

Женщина опустила свитки на столешницу, взяла один и с быстрым шуршанием развернула. На желтоватой бумаге густыми чернилами были исполнены грубые рисунки с пометками.

— Что это? — спросила верховная волшебница.

— Сундуки на колёсах, — небрежно проговорила Старая Прачка, пожав плечами.

— Дура, — проронила в сердцах Николь-Астра и вытянула руку в сторону большого, чуть больше локтя в длину, макета торгового корабля, водружённого на подставку рядом со столом, на коем лежала развёрнутая карта королевства.

И макет тончайшей работы, исполненный в дорогом дереве, слоновой кости, серебре и латуни, да с настоящими парусами, медленно взмыл в воздух и поплыл к волшебнице, как по морю. Когда он опустился на руки, женщина осторожно, словно любимую игрушку, поставила его рядом со свитками и указала на него пальцем.