Книга Можно и так сказать, страница 65 – Анна Матвеева

Для Нурова история была лишь закваской, он никогда не обожествлял Клио и обращался с нею порой без всякого уважения. Самым главным было – увлечься героем, проникнуть в его мысли, под кожу, самому стать им и при этом каждую секунду видеть его (и себя) со стороны. А герой мог жить на Кубе, в Киото, в Париже, в Москве, в любую эпоху…

Илья Андреевич Перский был от его метода не в восторге.

— Что вас так швыряет, Аркашенька? – сердился учитель. – У историков принято ограничиваться одним каким-то периодом, и лучше – отечественным. Вашего Компилятора я не люблю, но не могу не признать, что он очень ловко стрижёт газон советских 1960-х. Я всю жизнь отдал Наполеону и ни разу об этом не пожалел. А у вас – то Диего Колумб, то, прости господи, Кир, то Жёлтый император с его фениксами… Ну ладно, ладно, не сердитесь. Фениксы у вас замечательные, хотя истории там куда меньше, чем фантазии – зато какая фантазия! И всё же, Аркашенька, я хотел бы видеть вас серьёзным учёным, а не сочинителем… Их пруд пруди!

Нуров спорил с учителем – не такой уж и пруд. Ну и потом, он всегда писал только о том, что ему было интересно. Он лишь в последние годы стал вымучивать из себя что-то в духе московских мемуаров. Может, и правильно меня не наградили, думал Нуров, глядя в окно на фабричные трубы, может, я в самом деле исписался? Ну глядите, – он погрозил пальцем трубам, – вот закончу пьесу и примусь за японский роман, да хоть бы и о самураях.

Вероники снова не было видно уже несколько дней. Нуров караулил её на балконе, кидался к дверному «глазку» при всяком шорохе, ругал себя, что не взял у неё номер телефона. Попытался включить камеру на мольберте, но у него ничего не вышло… А вот Руся звонила каждый вечер, неумолимая, как судьба.

— Сколько знаков? Ты же помнишь, что пьеса не должна быть слишком длинной? Сейчас до конца праздников тишина, так что пиши спокойно. Кошка не появлялась? Всё, давай. Работаем.

…В самолёте висит напряжённое молчание. Даже младенцы не издают ни звука. Движение лайнера выровнялось, но табло «Пристегните ремни» по-прежнему горит. Кристина и Магомет слушают музыку на телефоне Кристины, ткнув в уши каждый по наушнику.

Бланкита лежит, прислонившись головой к плечу Мадины. Судя по её раскрытому рту, она крепко спит.

наталья (Мадине). Уснула, слава тебе господи. И кому понадобилась эта её кукла? Мне вот лично такую даром не надо.

мадина. Нам бы только долететь.

авиталь. Вот чего они молчат? Сказали бы хоть что-то. Этот «постоянный» на взлёте трещал, не переслушаешь. А сейчас молчит. Чего молчит?

голос константина. Уважаемые пассажиры, надеюсь, вы пришли в себя после небольшой болтанки, которая довольно часто происходит на рейсах, проходящих над водным пространством. Примерно через полчаса наши проводники – Игорь, Алина и Эльвира – помогут вам с масками и наведут, насколько это возможно, хаха, порядок в кабине. Имя «Игорь» означает по некоторым версиям «Воинственный», а вот «Алина» и «Эльвира» – совсем разные имена, латинского и древнегерманского происхождения – имеют одинаковое значение: «Белая, чистая». Поразительное совпадение, не правда ли? А наш самолёт, кстати, назван в честь выдающегося учёного Павлова, который с собаками. Пока что мы не рекомендуем вам вставать с кресел и отстёгивать ремни. Не беспокойтесь, уважаемые пассажиры, вы в надёжных руках. Мне тут передали, что одна из пассажирок потеряла ценную вещь, но поскольку из самолёта, насколько я знаю, никто не выходил, хаха, мы эту вещь непременно обнаружим, когда вы будете покидать воздушное судно. Полиция в аэропорту прибытия уже получила оповещение.