Книга Дом, где засыпает время, страница 33 – Агафья Вебер

— Примет, — твердо сказала она самой себе. — Куда он денется.

Татьяна подошла к лавке и опустилась на колени. Ритуальный нож-атам привычно лег в руку. Серебряное лезвие тускло блеснуло в свете печи.

Она осторожно надрезала левую ладонь Ярослава — из пореза лениво потекла темная, отравленная кровь. Затем Татьяна, зажмурившись, полоснула атамом по своей правой ладони. Боль обожгла пальцы, но она даже не поморщилась. Алая, чистая, горячая ведовская кровь выступила крупными каплями.

Татьяна крепко, пальцы в пальцы, переплела свою руку с рукой Ярослава, прижимая рану к ране. В ту же секунду её ведовское зрение распахнулось настежь.

Их словно затянуло в общий колодец. Татьяна очутилась в кромешной тьме, где выл раненый, загнанный в угол огромный серый волк. Вокруг зверя сжимались черные кольца маслянистой болотной жижи, удушая его. Волк скалился, готовый дорого продать свою жизнь, но силы были на исходе.

— Ярослав! — позвала Татьяна всем своим существом, всей той любовью, что взорвалась в ней на Черных Выселках. — Я здесь! Впусти меня!

Огромный волк замер, повернул к ней тяжелую голову, и его янтарные глаза встретились с её золотым ведовским

взором. Хищник глухо зарычал, но в этом рыке не было злости — только отчаянная мольба о спасении. Он сделал шаг навстречу и уткнулся мокрым носом в её ладонь.

В ту же секунду во времянке Татьяна вскрикнула от острой, пронзительной вспышки. По их переплетенным рукам, прямо по венам, хлынул ослепительный золотой поток. Чистая жизненная сила ведьмы, смешанная с её кровью, ворвалась в тело оборотня, как весенний паводок. Она буквально вымывала, сжигала черную болотную гниль, выталкивая её наружу через рану на плече.

Ярослав судорожно выгнулся на лавке, глубоко, хрипло вдохнул воздух, словно вынырнул из ледяной проруби, и его тело расслабилось. Черная кровь из раны сменилась чистой, алой. Кожа потеплела, а дыхание стало ровным и глубоким.

Татьяна бессильно уронила голову на его грудь. Сил не осталось совсем, ритуал выпил её почти до донышка, но внутри пело абсолютное, звенящее счастье — они успели. Они выстояли.

Прошел час. Печь уютно потрескивала, наполняя времянку мягким теплом. Бакс свернулся калачиком в ногах Ярослава, тихонько урча.

Ярослав открыл глаза. Серые, совершенно ясные, без капли болотного морока. Он перевел взгляд на Татьяну, которая сидела рядом на полу, положив голову на край лавки, и слабо улыбнулся. Парень медленно поднял руку — их ладони до сих пор были обвязаны чистой льняной тряпицей, а под ней пульсировало общее, единое на двоих тепло.

— Что ты сделала, ведьма? — негромко, с непередаваемой нежностью спросил он. Его голос всё еще был хриплым, но в нем снова появилась прежняя бархатистая сила.

Татьяна подняла голову, встречаясь с его взглядом.

— Твою кровь со своей связала, — тихо ответила она, протягивая руку и аккуратно убирая отросшую прядь волос с его лба. — Теперь ты от меня никуда не денешься, волк. Твой зверь меня принял.

Ярослав резко, несмотря на слабость, перехватил её за затылок и притянул к себе. Этот поцелуй был совсем не похож на ночной. В нем не было страха или сомнений — только глубокая, осознанная благодарность, страсть и нерушимая связь двух душ, которые отныне стали единым целым перед лицом любой опасности тайги.