Книга Эфиоп Ивана Грозного, страница 95 – Эдуард Тен

— То, что ты осадил Василия Шуйского, — ведаю. И соглашусь: не подобает так обращаться с государем. Скажи, правда ли, что ты думаешь государев полк под себя взять?

Теперь я долго смотрел на Барбашина.

— Не государев полк под себя взять, а создать пехотный полк нового образца и командирами ставить бойцов из охранного отряда.

— Вон, значит, как. Видно, не понял тебя Василий. Вишь, как всё вывернул, не поняв сути. А ведь другие донесут своим, что государев полк под себя взять хочешь — а это совсем другое, — задумчиво протянул Барбашин. — А почему пеший?

— То долгий и не близкий разговор, Всеволод Андреевич. Если есть желание — можем после встретиться и поговорить.

— Неспроста затеял ты задумку с полком, — сказал Барбашин.

— Просто, Всеволод Андреевич: щенки родятся.

— И то верно, — усмехнулся Барбашин. — Хорошо, Александр Иванович. Обязательно встретимся и поговорим. Будешь в Москве — приходи в гости, всегда буду рад.

Теперь, надеюсь, у меня появился доброжелатель в стане Шуйских. Уже хорошо. А там, глядишь, и сторонником станет. Может быть.

После отъезда Барбашина, Василий Михайлович пригласил меня к себе.

— Гляжу, Искандер, полюбовно разошёлся с Барбашиным? — сказал он удовлетворённо. — А то Всеволод Андреич крут нравом, характер тяжёлый. На чём порешили?

— Взял обратно Василия. Обещался справного воина из него сделать, — подчёркнуто с досадой ответил я.

— Так ты не кручинься так, Искандер. Василий теперича и пикнуть не посмеет против воли отца. Исполнять будет всё и с прилежанием. И вот ещё что: жена Всеволода Андреича из Бутурлиных будет, а те у Бельских под рукой.

Я вздохнул. Как много приходилось учитывать и рассматривать в политической расстановке сил, сложившейся при дворе Ивана Васильевича. Но без подобного знания никуда и ничего не добьёшься, а то можно так подставиться, что потом не отвяжешься. Во как завернул. Такова печальная действительность.

— А Бельские, Василий Михайлович, кто такие и с чем их съесть можно? — спросил я.

Щербатов поначалу завис, а потом хрипло рассмеялся.

— Ну, Искандер, насмешил. С чем их едят — то не ведаю, но кто там чего стоит — расскажу. Тебе надобно знать. Слушай внимательно и запоминай.

Заправляет всеми князь Иван Фёдорович Бельский. Сейчас он в думе первый советник государя. Митрополит Иоасаф исхлопотал для него вызволение из тюрьмы. Брат его, Семён Фёдорович Бельский, сбежал в Литву к Сигизмунду — через это и на Ивана набросились, и сместили его. С Бельскими — Бутурлины, Глинские и Тучковы. Захарьины своё мутят. Ну и Воронцовы вроде как с Бельскими, но тоже себе на уме.

Я слушал и раскладывал в голове, как мастер раскладывает инструмент перед работой.

Бельские — ось. Всё вращается вокруг них: и дума, и митрополит, и старые обиды, которые они умело превращают в пользу для себя. Иван Фёдорович не просто вернулся из тюрьмы — он вернулся первым советником. Ему помогал не только митрополит, но и другие люди. А значит, теперь он должен. Митрополит Иоасаф не просто ходатайствовал — он вложился. А вложения требуют отдачи. Это не благодеяние, это сделка. И Бельский это понимает не хуже меня.

Бутурлины, Глинские, Тучковы — не союзники в полном смысле. Попутчики. У каждого свой интерес: Бутурлины держатся за Бельских, потому что те в силе; Глинские — потому что одни против Шуйских не устоят; Тучковы — потому что с Шуйскими обид немало скопилось. Такие держатся ровно до первого серьёзного разбора. Как только Бельские пошатнутся — эти отойдут или перейдут на другую сторону, если там будет выгоднее.