Книга Эфиоп Ивана Грозного, страница 97 – Эдуард Тен

И я понял: моя сила не в том, чтобы переиграть всех. Моя сила в том, чтобы быть тем, на кого можно положиться. В мире, где все мутят, тот, кто говорит прямо, становится центром притяжения. Не потому что он прав, а потому что он надёжен.

Я ещё раз прикинул расклад. Бельские пока сильны, но их сила — в прошлом. Шуйские — в настоящем. Захарьины — в будущем, потому что они ещё не определились. А я — в процессе. У меня нет партии, нет рода, нет денег, но есть планы, которые я реализую.

Дальше — вопрос времени. И правильных решений.

Конец апреля выдался тёплым и сухим — редкая милость для этих мест. Строительство набирало обороты.

Артельному Курину пришлось подрядить пятерых знакомых плотников, чтобы дело шло быстрее. Большой дом уже стоял под крышей, и печник Ерофей с сыном клали печи — большую и малую. Дом вышел на славу: просторная горница и шесть малых комнат. В нём спокойно разместились бы пятнадцать человек, а если потесниться — и все двадцать.

Часть людей Курин направил на подготовку фундамента для плавильной печи. Старый печник Ерофей замучил всех своими придирками и требованием выполнять каждое его слово в точности. Курин терпел — Трофим сказал, что печь для дела самое главное. Разметили площадку и начали ставить стены вокруг того места, где ей стоять.

Фёдор Курин не расстраивался. Да и чему печалиться? Работа есть — и не на один день. Строить и строить. К тому же заказчик разрешил жить в готовом доме, и нужда возвращаться в село отпала. Трофим полностью оплачивал всё требуемое.

Регулярно наведывался Эфиоп — хозяин земель и заказчик. Смотрел, иногда делал замечания, вносил поправки в план строительства. Курина удивляла та спокойная приветливость вредного Ерофея по отношению к Эфиопу-Искандеру. Они подолгу беседовали, склонившись над рисунком. Впрочем, Курина это не особо занимало — он был погружён в свою работу. Работу свою он делал на совесть: недовольных не было ни разу.

На очереди стояла мастерская для кузнецов и оружейников. Тут уж предстояло общаться с другими — будущими хозяевами. Эфиоп развернулся основательно.

Агап и Борис прочно прописались у кузнеца Сысоя. Общий язык нашли быстро, и Сысой проявил явный интерес к оружейному делу. Особенно заинтересовал его новый замок к пищали — он активно помогал Борису. Арбалет Агап изготовил очень быстро. Сысой сделал стальные дуги и другие металлические части. Борис собрал его с новым ложем — и они представили мне готовый арбалет. Я с удовлетворением принял их работу. Арбалет получился очень удобным и функциональным.

Ничего лишнего. Единственно, пришлось заказывать тетивы в Москве. К арбалету изготовили десять болтов с гранёным наконечником. Испытания превзошли мои ожидания. На пятидесяти метрах болт пробивал насквозь доску в два пальца толщиной, на тридцати — в три пальца. Воинского доспеха для испытания не было. Сысой предложил испытать на железном листе в три миллиметра. На пятидесяти шагах болт сделал только вмятину. На тридцати шагах глубокую. Я заказал изготовление десяти арбалетов с чуть большей силой натяжения.

С пищалью оказалось всё не так просто.

Борис разобрал её до последней части. Ствол — тяжёлый, кованный из железа, с плохо обработанной наружной поверхностью. Калибр — около двадцати миллиметров, длина — чуть больше метра. Внутри гладкий канал, без нарезов, но с заметной выработкой у дульного среза. Казённая часть — с резьбовым хвостовиком, вкрученным в ложу. Борис осмотрел всё внимательно, покачал ствол на руке, взвесил.