Книга Эфиоп Ивана Грозного, страница 99 – Эдуард Тен

В два тигля цилиндрической формы мы слоями уложили порошок древесного угля, раздробленную местную руду, просеянную золу, опять руду и уголь. Во второй цилиндр я положил кусочек чугуна. Тигли поставили в разогретую печь.

— Все запомнили, сколько и чего я положил? — спросил я. — Может не получиться с первого раза. Надо пробовать.

— Почему может не получиться? — хмуро спросил Борис.

— Руда здешняя плохая, — ответил я.

— Тогда надо было аглицкого али немецкого железа прикупить, — сказал Сысой.

— Для начала попробуем с этой. Теперь глядите, — я указал в отверстие в затворе печи. — Пламя должно быть ярко-белым. Тигель должен светиться, и железо в тигле начнёт кипеть. Потом успокоится, вся грязь сгорит. Вот тогда достаём тигли и ставим в песок.

Сменяясь у мехов, два раза подбрасывали угля. Через два часа тигли стали светиться красным, и было видно, как металл закипел. Через две минуты кипение прекратилось.

— Доставай, — скомандовал я.

Сысой и Агап достали красные цилиндры и поставили их в песок.

— Теперь ждём, когда они полностью остынут. Это очень важно — чтобы остывали медленно. Даже не дотрагиваемся до них.

Все дружно кивнули.

— Встречаемся утром.

На утро все собрались в кузне к семи, сгорая от нетерпения. Раскололи цилиндры — и получили два столбика тёмно-серого цвета. Я взял их в руки и стал рассматривать с видом знатока.

Оба плотные, губчатой структуры. Явных раковин и пустот не было. Второй цилиндр оказался чуть светлее — видно, чугун сделал своё дело.

— Ну и как? — нетерпеливо спросил Агап.

— Не так плохо, как я ожидал, — ответил я. — Продолжим.

Полученные столбики уложили в прямоугольные пеналы и присыпали угольным порошком. Закрыли крышками, замазали глиной щели и поставили в разогретую печь.

— Делаем всё так же, как вчера, — сказал я. — Только кипения железа мы не увидим. Слушаем. Оно начнёт хлюпать. После этого достаём и точно так же ждём до полного остывания.

В этот раз ждать пришлось дольше. Я уже начал волноваться: моё заявленное хлюпанье всё не проявлялось. Может, не хлюпанье, а что-то другое? Может, я ошибся? Может, руда подвела?

И вдруг Борис крикнул:

— И вправду хлюпает!

— Доставай! — приказал я, облегчённо выдохнув.

Следующее утро — снова нетерпение. Раскололи формы. Получили два прямоугольника. Губчатая структура выражена, но мельче, чем вчера. И цвет переменился: та, что была с чугуном, потемнела.

Все ждали моего вывода.

— Совсем хорошо, — сказал я. — Ну что, теперь начинается самое трудное. Нужно проковать. Грей вот эту, — указал я на ту, что была с чугуном. — Теперь следующее правило: нагреваем до густого красного цвета. Самое страшное — перегреть. Металл станет хрупким и ломким.

Я дождался насыщенного красного.

— Доставай.

Агап достал заготовку, и Сысой с Борисом в два молота начали ковать. Когда заготовка немного остыла, Агап сунул её в угли. Она разогрелась до нужной кондиции.

— Руби посередине, не до конца, — показал я.

Сысой стукнул зубилом. Агап сложил половины, и стали проковывать заготовку.

— И сколько слоёв нужно? — спросил Сысой.

— Чем больше, тем лучше. Не меньше восьмисот. И два раза скрутить железо.

— Это как? — спросил Борис.

— Делай приспособу. Две ручки, посередине щель. Крепим заготовку в тиски. Приспособу одеваем на конец и скручиваем.