Книга Крымский перелом, страница 195 – Эдуард Тен

— Так у нас праздник жизни, ваше сиятельство! Один раз живём. Ежели желаете, присоединяйтесь.

— Господа, идёт война. Подобное поведение недопустимо. Неожиданное нападение противника возможно в любую минуту.

— Ваше сиятельство ваши страхи напрасны. Мы всегда достойно встретим врага несмотря на наше состояние. — Усмехнулся гусарский подполковник.

— Савва… Никита… — тихо бросил я командиру десятка моей охраны. — Всех, кроме подполковника, — жесткий захват, но без членовредительства.

Савва, Паша, Эркен и еще пятеро охранников буквально растворились в пространстве. В следующее мгновение помещение заполнилось всхлипами, приглушенными вскриками, глухими ударами падающих тел и сдавленной бранью. Не прошло и минуты, как все офицеры, за исключением бледного подполковника, лежали лицом вниз на грязном полу. Лицо командира полка медленно меняло цвет — от смертельной бледности к багровому румянцу гнева. Один из охранников придавил ногой пытавшегося приподняться ротмистра.

— Отставить! — резко бросил я. — Захват проведен на отлично.

Группа мгновенно сместилась ко мне, встав за спиной. Гусары, ошеломленные стремительностью и наглостью происшедшего, осторожно поднимались, отряхивая с мундиров грязь.

— Ваше сиятельство, — процедил сквозь зубы подполковник, уже не сдерживаясь. — Ваше поведение переходит все границы дозволенного. Вы оскорбили моих офицеров. Я требую извинений! Немедленно!

Возмущенные гусары, услышав голос командира, подтянулись и встали рядом с ним, образуя стену.

— Стоять! — рявкнул я, останавливая напрягшуюся охрану. Затем неторопливо скинул бурку, отстегнул пояс с шашкой и кинжалом. С глухим шелестом вытащил клинок — тусклый масляный свет ламп скользнул по дамасской стали.

Я сделал шаг вперёд и, глядя подполковнику прямо в глаза, произнес негромко, но с расстановкой:

— Ну же, подполковник, обнажайте саблю. Или вы только языком молоть горазды да пыжиться, словно индюк перед закланием?

Подполковник решительно выхватил саблю из ножен и, не соблюдая никаких условностей, ринулся в атаку. Может быть, как рубака он и был хорош, но как дуэлянт — слаб. Я не стал затягивать поединок: после первой же его атаки поймал противника на нехитрый, но верный приём — подсечка и точный удар локтем левой руки. Подполковник молча рухнул на пол; сабля вывалилась из ослабевшей ладони. Он попытался приподняться, сел, упираясь руками в пол, чтобы не завалиться на спину.

Я обвел взглядом офицеров и заговорил, уже не повышая голоса:

— Господа офицеры, вам наглядно продемонстрировали, чем оборачиваются беспечность и халатность. В боевой обстановке группа из пяти-семи человек тихо и быстро перерезала бы вам глотки, лишив полк командного состава. Как это уже случилось с английским батальоном, на который наткнулась разведка пластунов — все одиннадцать офицеров были уничтожены в собственных палатках.

Вас застали врасплох. Вы пьяны. Подполковник не смог достойно ответить по той же причине. Времена театральности, блестящих мундиров и безудержного пьянства прошли. Настала эпоха рационализма, функциональности и эффективности. Да, это бледно, сухо и некрасиво, но это дает больше шансов на победу. Сегодня вы получили наглядный урок: пьянство в военное время недопустимо. Казаки в походе соблюдают сухой закон. Про горцев я вообще молчу.