Книга Крымский перелом, страница 68 – Эдуард Тен

— Я не строю планов мести, князь. Это не моё. Но запомни: я подобное не забываю. Сейчас я уеду в Финляндию — делать то, что велит государь. Но если ты думаешь, что меня списали навсегда… ты ошибаешься. Глубоко ошибаешься. — Мысленно успокоил себя Меншиков. — Не тебе со мной тягаться, выскочка.

Он медленно повернулся к столу, взял папку с бумагами и положил её ровно перед собой. Руки уже не дрожали, как в начале. Взгляд стал жёстче, собраннее.

Меншиков прекрасно понимал: обращение к императору сейчас поставит его в ещё более неловкое положение. Сейчас он выглядел бы обиженным и слабым, а этого допускать было нельзя. Необходимо выждать. Наступит день, когда государь снова вспомнит о нём, и тогда разговор будет другим. То, что этот день наступит, Меншиков не сомневался ни на мгновение.

Он перевел взгляд на карту Российской империи, висевшую напротив. Финляндия. Что ж, он сделает из неё образцовый край. И однажды Петербург снова вспомнит, кто такой князь Меншиков.

Операция по смещению Меншикова с должности морского министра прошла в несколько этапов. Именно операция — тщательно спланированная, многоходовая, с расчётом каждого шага.

Первым делом мы с Александром подобрали подходящую фигуру. Им стал вице-адмирал Любимов — умный, прекрасно образованный и убеждённый сторонник парового, винтового флота. Он не просто разбирался в технических новинках — он жил ими. Неоднократные беседы с ним в присутствии Александра убедили меня: этот человек справится с задачей реформирования и модернизации флота лучше, чем кто-либо другой.

Однако главная сложность была впереди. Император не любил паровые суда — с эстетической точки зрения они казались ему грубыми, лишёнными благородства парусников. Пришлось долго убеждать его в необходимости перемен. Мы сделали ставку на проекты парусно-паровых и винтовых корветов, фрегатов и клиперов — они сочетали привычную красоту парусного вооружения с новыми возможностями паровой машины. Именно этот компромиссный облик сумел примирить императора с действительностью и, что самое важное, выбить деньги на постройку новых судов этих классов.

Решающим аргументом стала демонстрация канонерской лодки, доведённой до ума и оснащённой новейшим вооружением. Показательные стрельбы произвели впечатление даже на скептиков. Но я пошёл дальше. Я убедил Любимова обратить внимание не только на строительство новых судов, но и на совершенно иное направление — применение мин академика Якоби, гальванического и прямого типа подрыва. Любимов, человек технически мыслящий, сразу уловил перспективу минных заграждений. При относительно малых вложениях это позволяло значительно усилить оборону всего столичного комплекса и надёжно закрыть подходы к Петербургу. Идея захватила его — и это стало для меня окончательным подтверждением его компетентности.

Ещё раз убедившись, что адмирал Любимов — именно тот человек, который нужен флоту, мы с Александром приступили к завершающей стадии. Назначение было продавлено. Любимов получил Морское министерство, Меньшиков остался генерал-губернатором Финляндии.

Император, стоит признать, оказался проницателен. Он видел, что я расставляю своих людей на значимые должности во флоте и армии, и в его словах всегда звучала настороженность. Но Александр, убедившись, что люди, которых я проталкиваю к рычагам власти, не только компетентны, но и деятельны, уже без всяких сомнений и подозрений поддерживал меня, оказывая серьёзную помощь. Он прекрасно понимал: я закладываю фундамент его будущего царствования. Каждый назначенец — не просто моя креатура, а кирпич в том здании, которое однажды станет основой для новых преобразований.