Книга Вложи деньги в бунт! История скандинавских революционеров-налетчиков, страница 80 – Габриэль Кун

Ян: Да, это очевидный вопрос. Мы знали, что некоторое время после ограбления находились под наблюдением, поэтому не хотели тогда убирать квартиру. А потом все просто затянулось. Сказав это, мы, вероятно, все равно не избавились бы от всех компрометирующих материалов.

В ограбленном нами грузовике были не только наличные, но и другие ценности, например, ценная коллекция марок. Я предполагаю, что мы бы сохранили эти вещи, чтобы позже превратить их в деньги. Честно говоря, при сложившихся обстоятельствах для нас могло бы быть преимуществом то, что улики, касающиеся ограбления в Кебмагергаде, были такими убедительными. Наличие таких четких доказательств по одному делу означало, что оно оказалось в центре внимания обвинения. Неудивительно, что мы были оправданы по большинству других пунктов.

– Как вы думаете, вы могли бы никогда не попасть в тюрьму, если бы полиция не нашла ключи?

Ян: Да, это реальность, с которой нам приходится жить. Не думаю, что без ключей был бы суд. До того, как квартира была найдена, у полиции вообще не было веских улик – ни одной. Более того, если бы у нас не нашли ключи, мы могли бы по-другому отреагировать на наш арест. Мы могли бы пожаловаться на «необоснованное преследование левых активистов» и так далее. Но поскольку мы должны были избегать каких-либо вопросов относительно ключей, нам оставалось только держать рот на замке и ждать.

– Если бы квартиру не нашли и вас освободили, что бы произошло, если бы вас освободили?

Ян: Один или два человека ушли бы в подполье и очистили квартиру. Уйти в подполье на неделю или две не было бы проблемой. Мы знали места в Копенгагене, где вы могли избавиться от любого преследователя в течение нескольких секунд, вам просто нужно было быть на несколько шагов впереди.

После освобождения квартиры у нас было бы два варианта: найти новую квартиру или прекратить незаконную практику. Но мы так и не дошли до этого момента.

– Особенно спорным аспектом вашей работы был так называемый «Z-файл», где «Z» означает «Сионизм». Можете ли вы объяснить предысторию?

Ян: В принципе, мы предлагали освободительным движениям поддержку, в которой они нуждались. Обычно это сводилось к материальной поддержке, но у нас был опыт и в других видах деятельности, включая сбор данных, наблюдение и так далее. Итак, в какой-то момент к нам обратился НФОП, который хотел, чтобы мы помогли раскрыть израильских агентов в Дании. Руководство НФОП стало все больше беспокоиться по поводу большого числа «европейских туристов левого толка», проезжающих через Ближний Восток, которые часто получали хорошее представление об инфраструктуре НФОП.

Торкил: Также следует учитывать датский контекст. РЕТ наблюдал за палестинской общиной в Дании с начала 1970-х годов, и тесно сотрудничал с Моссадом. Это не смутное подозрение, для этого есть множество документов. Во время нашего судебного разбирательства стало очевидно, что информация, полученная в результате наблюдения за палестинцами в Дании, попала на стол Моссада – на английском языке. Оле Стиг Андерсен, руководитель PET с 1975 по 1984 год, также много пишет об этом сотрудничестве в своих воспоминаниях. А затем был скандал с Вейрой, который раскрыл связи между датской оружейной промышленностью и Израилем. Короче говоря, Дания была очень важна для Моссада в 1970-х и 80-х годах. НФОП обратился к нам с просьбой помочь в выявлении израильских агентов, что было связано с этим.