Книга Вложи деньги в бунт! История скандинавских революционеров-налетчиков, страница 83 – Габриэль Кун

Если кому-то нужен ярлык, я полагаю, что мы были «политически мотивированными преступниками».

Ян: Вы становитесь политическим заключенным в контексте политической борьбы. Мы не участвовали ни в какой политической борьбе в Дании. Если бы нас поймали в Израиле или Ливане, все могло быть по-другому. Также имело смысл, что товарищи городских партизан в Германии претендовали на статус политических заключенных. Они были вовлечены в открытый конфликт с немецким государством. Мы просто грабили грузовики с наличными в пути.

– В то же время, вы оправдываете свои методы, утверждая, что были частью международной борьбы. Вы рассматривали этот вопрос морально, но не юридически?

Торкил: Границы здесь нечеткие. Вы можете видеть вещи в национальном контексте и в международном. Какую перспективу вы предпочитаете, зависит от ситуации. С моральной точки зрения международная перспектива была очень важна для нас, потому что мы были интернационалистами, и наша преступная деятельность была мотивирована желанием поддержать освободительные движения в странах Третьего мира.

Юридически мы должны были соответствовать датскому контексту, потому что именно там мы жили, где мы были активны, и где нас арестовали и приговорили. Но даже это зависит от ситуации. В то время тот факт, что наши ограбления были мотивированы желанием поддержать НФОП и другие организации, с юридической точки зрения не имел значения. Обвинить нас в терроризме было невозможно, потому что датские законы были написаны иначе. Сегодня все изменилось. Недавно Антон Нильсен, семидесятидвухлетний председатель Horserød-Stutthof Foreningen, антифашистской организации, основанной датчанами, которые боролись против фашистских европейских режимов в 1930-х и 40-х годах, был приговорен к двум месяцам тюремного заключения за то, что его организация собирала деньги для НФОП. Пару недель назад он начал отбывать свой срок в государственной тюрьме Хорсеред – той же тюрьме, в которой в 1941 году находился его отец, прежде чем его перевели в концентрационный лагерь Штуттгоф. Теперь, если бы мы были в подобном положении и получили дополнительные сроки тюремного заключения из-за нашей поддержки освободительных движений, мы вполне могли бы называть себя политическими заключенными. Все это действительно зависит от обстоятельств.

Ян: Основные моральные вопросы, конечно, остаются прежними. Мы попытались обсудить их с разных точек зрения в «», и здесь нет необходимости повторяться. Но я могу проиллюстрировать ключевые трудности парой вопросов: правильно ли было, что датское движение сопротивления казнило предполагаемых информаторов во время Второй мировой войны? Если вы ответите на этот вопрос положительно, вы должны понимать, что все может пойти не так, как надо, и что пострадать могут невинные люди. Если вы ответите на этот вопрос отрицательно, вы можете сохранить свою моральную чистоту, но вы также должны признать, что некоторые люди будут подвергнуты пыткам и убиты из-за того, что информаторов не остановили. Было ли правильно со стороны Лиги Волльвебера взрывать корабли, которые войска Франко использовали бы для борьбы с республиканскими силами?

Проблемы в мире не бывают черно-белыми. Если вы ввязываетесь в конфликт, трудно сохранить руки чистыми, даже если вы сражаетесь на стороне угнетенных. Сегодня определенные формы гражданского неповиновения и внепарламентских действий морально приемлемы. Преступные средства, которые мы использовали, таковыми не являются.