Книга Дни в джунглях. Гватемальские партизаны против латифундистов, страница 13 – Ноам Хомский, Марио Пайерас

Не веря своим глазам, толпа нервно слушала объяснение на их собственном языке, которое мы тут же предложили. По мере того как обвинение перечисляло несправедливости и хищения Аренаса, из толпы начали раздаваться голоса, перебивавшие говорившего и добавлявшие собственные оправдания казни этого человека. Наконец из глоток, привыкших веками только к молчанию и стонам, вырвались крики радости, и словно древним боевым кличем, единым голосом они скандировали с нами наш лозунг: «Да здравствуют бедняки, смерть богачам».

Так это видел Пайерас. Антрополог Дэвид Стоулл указывает, что не все рабочие плантации были местными жителями, потерявшими землю. Некоторые были мигрантами-ладино и индейцами, для которых плантация была единственным источником дохода. Эти мигранты «скорее всего вспоминают дона Луиса с ностальгией… Вместо того чтобы примкнуть к революции, [мигранты] стали главной опорой контрповстанческой кампании армии».

Реакция армии была жестокой и направленной против всего населения региона: одна деревня за другой оккупировались, заподозренных в сотрудничестве пытали, избивали и убивали. Крестьяне бежали из своих сёл, некоторые пробирались в партизанские лагеря, где, писал Пайерас, «меньше чем за неделю наше членство утроилось», и «вдруг зазвучали четыре или пять разных диалектов». Укрепившись за счёт притока местных жителей, кампания вооружённой пропаганды расширилась до «взятия» деревни: жители собирались вместе, им объясняли цели борьбы и осуждали зверства армии, после чего партизаны снова исчезали в сельской местности.

Пайерас спокойно сообщал, что «хотя партизаны в горах не понесли потерь, они были значительными среди наших организованных сторонников в деревнях». Контрповстанческие зачистки между 1981 и 1983 годами убили тысячи, а десятки тысяч бежали, когда их дома сжигали, а деревни уничтожали. «Армия сожгла все деревушки и хутора за пределами трёх городов» Ишиля, сообщал Стоулл. В деревне за деревней «армейские подразделения расстреливали, рубили или сжигали заживо тысячи безоружных мужчин, женщин и детей». Население региона сократилось вдвое.

Рассказы выживших упоминают избиения, изнасилования, пытки и чудовищное насилие. Многие бежали из городов, которые были оккупированы и поставлены под военное управление. За массовыми убийствами следовала тактика выжженной земли: сжигались дома и кукурузные поля, что делало возвращение невозможным. «Армия сожгла всё. Поэтому мы остались в горах», – вспоминала одна выжившая.

Некоторые из бежавших в итоге переорганизовались в Общины сопротивляющегося населения в районах вне правительственного контроля. Десятки тысяч жили годами в укрытиях, в почти постоянных скитаниях, под непрестанным преследованием армии. «Они бомбили всю гору. От этих бомб погибло много людей. Много людей умерло от голода», – просто сообщил другой свидетель.

Дальше на севере, в тропическом лесу Икскана, в кооперативе Санта-Мария-Теха, где работала антрополог Беатрис Манц, более 50 человек из 116 семей, составлявших деревню, присоединились к EGP в 1970‐х годах. Когда военные и эскадроны смерти обрушились на кооперативы, некоторые из иностранных священников бежали из региона. У большинства жителей не было выбора. Как один из них рассказал Манц: «Некоторые даже думали вернуться в высокогорья, но как они могли, учитывая тамошнюю нищету? Так что никто не вернулся».