Онлайн книга «Дни в джунглях. Гватемальские партизаны против латифундистов»
|
Многие армейские солдаты тоже были майя, вынужденными нападать на деревни, похожие на их собственные. Будучи похищенными или насильно завербованными в подростковом возрасте, они подвергались жестокому обращению и индоктринации с антииндейским расизмом. «Армия убивает часть твоей идентичности, – объяснил один бывший рекрут. – Они хотят сломать тебя и сделать из тебя нового человека. Дикого человека. Они внушили мне желание убивать». В деревне за деревней армия организовывала отряды гражданской самообороны (PAC), которые буквально вынуждали деревни нападать на самих себя и уничтожать себя. Военные комиссары (иногда крупные землевладельцы) получали оружие и власть в одной деревне за другой, а все взрослые мужчины принуждались к участию в новых патрулях под их контролем. PAC «превратили войну между повстанцами и армией в гражданскую войну среди индейских крестьян… Именно эти ad hoc группы… начали эскалацию кампании пыток, убийств и изнасилований… Политически расколотые общины… обратились против самих себя». К 1983 году по всей стране в PAC были мобилизованы миллион мужчин – практически всё взрослое мужское население. Два антрополога подробно изучили, как функционировал эскадрон смерти в одной высокогорной деревне. После того как партизаны ORPA ненадолго появились на публичном собрании, чтобы объяснить свои цели, военные вошли в деревню. Рядом появился армейский пост, и армия расширила власть местного военного комиссара, предоставив ему оружие и увеличив его отряд. По мере того как всё больше жителей вынуждены были или решались присоединиться, комиссары стали жестокой и произвольной властью, и последовал всплеск кровопролития: похищения, убийства и исчезновения, продолжавшиеся два года. «Может возникнуть соблазн объяснить вспышку насилия в Сан-Педро социальной разобщённостью и сведением старых счётов, – предупреждают авторы, – но этому искушению следует сопротивляться. Религиозное соперничество и острая политическая борьба были чертами жизни [деревни] за десятилетия до 1980 года, но не приводили к насилию. То же самое можно сказать о межличностных антагонизмах. Они возникали и в прошлом и разрешались способами, не доходящими до убийства. То, что нарушило мир… было не наличием разногласий и расколов, а вербовкой армией агентов и шпионов, что привело к использованию этих трещин». В новом кооперативе Санта-Мария-Теха в Икскане, как сообщала Манц, также «обычной практикой стало, когда начальник патруля распускал слухи о человеке, который ему не нравился, надеясь на какую‐то личную выгоду для себя, в то время как жертва испытывала страх, военное наказание или даже смерть». Один лидер PAC сказал родственнику: «Теперь нет ни дядей, ни родителей, ни двоюродных, все одинаковы, так что берегитесь». Он считал, что если не донесёт на своих родственников, его самого обвинят и накажут. Дженнифер Беррелл обобщила литературу и свои находки в Тодос-Сантос: «Личные и общинные конфликты были политизированы как индейцами майя, так и военными, чтобы подпитывать эскалацию войны в начале 1980‐х годов. Люди почти всегда знали, кто стоял за доносом, приведшим к смерти близкого человека, и часто могли определить конфликт, который, вероятно, спровоцировал обвинение. Конфликты обычно возникали из-за земельных споров, прав на воду, невыплаченных долгов и внутренней напряжённости, вызванной классовыми различиями». |