Книга Дни в джунглях. Гватемальские партизаны против латифундистов, страница 66 – Ноам Хомский, Марио Пайерас

Наконец, одной из решающих опор этой насильственной системы было подчинение и эксплуатация индейских женщин, часто принимавшие форму изнасилования. Это стало, по сути, одним из источников расового смешения, из которого произошло ладинизированное население Гватемалы. Помимо определения как испаноязычные и культурно вестернизированные, ладинос – один из самых неуловимых элементов гватемальского общества. Ладинос иногда определяли как не креолов и не индейцев. Стремясь войти в неуловимый мир креолов, они легко перенимали креольские ценности (конкуренция, индивидуализм, накопление богатства). Их отчуждение и индивидуализм резко контрастировали с сохранившимися индейскими ценностями общины и общинного труда. В экономическом отношении большинство ладинос не были ни собственниками, ни подневольными работниками, а безземельными свободными рабочими, изначально находившимися в постоянной борьбе за выживание, работавшими либо на гасиендах за заработную плату, либо в колониальных городах. С самого начала городские ладинос не были сплоченным социальным классом, а составляли ряды городской бедноты и рабочих, мелких ремесленников. Наконец, существовал верхний средний слой – зародыш городской мелкой буржуазии, чей экономический подъем в креольскую элиту был блокирован колониальной структурой.

Таким образом, к моменту обретения независимости испанская колониальная политика установила основные модели отсталости в Гватемале: моноэкспорт, крайняя концентрация богатства рядом с крайней бедностью, декапитализация, отсутствие инфраструктуры, обнищавшее государство, поляризованная классовая структура и систематическое угнетение коренного населения.

К началу девятнадцатого века тяжелый экономический кризис в сочетании со стихийными бедствиями вызвал недовольство на всех уровнях – от индейцев до креолов. Более того, почти все сектора, каждый по своим причинам, стали рассматривать колониальные отношения с Испанией как обременительные и несправедливые; к 1821 году только церковная иерархия и представители испанской короны выступали против независимости. После индейского восстания в Тотоникапане в 1820 году креольская элита провозгласила независимость в 1821 году – не только для прекращения колониальных отношений с Испанией, но и для поддержания порядка и предотвращения социальных потрясений снизу.

Независимость принесла мало изменений в старый порядок; основные экономические и социальные структуры колониальной эпохи и моноэкспортной экономики остались нетронутыми. Самым важным непосредственным изменением в неоколониальную эпоху была диверсификация внешних контактов и замена Испании Великобританией в качестве доминирующей внешней торговой державы.

Внутри Гватемалы власть чередовалась между либералами и консерваторами с 1821 по 1871 год. После первоначальных потрясений первых лет независимости либералы укрепили власть при Мариано Гальвесе с 1831 по 1838 год, а консерваторы – с 1839 по 1871 год, в течение большей части этого периода при «креольской диктатуре» Рафаэля Карреры. Консерваторы представляли латифундистов, монополистическую торговую клику, официальную церковь и некоторые ремесленные сектора. Консерватизм выступал за централизацию в Центральной Америке, охраняемые государством торговые монополии и сохранение привилегий церкви колониальной эпохи. Диктатура Карреры, как ни странно, сделала больше для защиты интересов низших классов коренного населения, чем либеральные правительства.