Книга Дни в джунглях. Гватемальские партизаны против латифундистов, страница 94 – Ноам Хомский, Марио Пайерас

Эти события, и особенно капитуляция Мендеса перед давлением правых военных США и Гватемалы, задали тон последующим выборам, на которых почти все кандидаты были военными офицерами. Выборы правого полковника Карлоса Араны Озорио в 1970 году были поверхностно свободны от фальсификаций, но проводились в условиях крайнего террора. Как будет показано в Части 2, три последующих выбора были откровенно мошенническими.

Даже выборы, которые были относительно чистыми, нельзя было назвать «свободными». Во-первых, физическое запугивание, подкуп и т. д. были институционализированными методами обеспечения голосов, особенно в сельской местности. Во-вторых, не было выбора среди серьезных альтернатив, потому что даже умеренный реформатор, такой как Аревало, не допускался. Все левые политические партии были исключены из участия в выборах. ПГТ оставалась вне закона по определению. Нескольким небольшим реформистским партиям было отказано в регистрации из-за «невыполнения» требований о наличии 50 000 членов. Партия революционеров стала более центристской после того, как ее руководство очистило все левое крыло партии в конце 1950‐х годов. Христианско-демократическая партия, изначально правая партия, перешла под контроль более умеренного руководства в конце 1960‐х годов и наконец смогла выставить кандидатов на выборах 1970 года – хотя к тому времени радикализированные сектора покидали партию.

Среди основных партий риторика и предвыборная привлекательность значительно варьировались: от реформистского, социал-демократического имиджа PR до умеренных христианских демократов, до официальной армейской партии PID и откровенно фашистского Движения национального освобождения, партии «Освобождения», позже известной как «партия организованного насилия». Однако на практике, даже если некоторые из этих партий имели ограниченную поддержку среди низших классов, все они в основном представляли интересы того или иного течения внутри буржуазии, мелкой буржуазии и армии. Существование конкурирующих политических партий и проведение выборов не должны заслонять тот факт, что «политика» в контрреволюционной Гватемале не предлагала реального выбора коренному населению или народным классам в целом. О степени разочарования народа в электоральной политике свидетельствовал высокий уровень воздержавшихся: из зарегистрированных только 50 процентов проголосовали в 1966 году и менее 50 процентов в 1970 году; а из имеющих право голоса только 25–26 процентов фактически проголосовали в эти годы.

«Нормальные» демократические институты были еще больше искажены милитаризацией политики после 1954 года, не только в периоды открытого военного правления, но и как неотъемлемая черта «гражданских» правительств. Почти все конституционно избранные президенты Гватемалы после 1954 года имели военное прошлое и твердую военную поддержку – или получали такую поддержку, как Мендес, подписав пакт с армией. В течение длительных периодов якобы гражданского правления эффективная власть оставалась в руках военных. В качестве другого индикатора: увеличение расходов на оборону на одного военнослужащего между 1955 и 1965 годами было в Гватемале больше, чем в любой другой латиноамериканской стране. Официальные расходы на оборону и внутреннюю безопасность достигли 17 процентов годовых государственных расходов к 1965 году по сравнению с 2 процентами на университет. Включая неофициальные дополнительные расходы на оборону, военный бюджет почти удвоился к 1970 году.